В плену королевских пристрастий - страница 133
— Это замечательно. Я с удовольствием послушаю.
— Может, после службы зайдете ко мне? Поговорить бы нам, — проговорила игуменья.
— С радостью, матушка, — кивнула Алина.
После службы Алина с Кэти зашли в келью игуменьи. Закрыв дверь, та пристально посмотрела в глаза Кэти и проговорила:
— Вот что девонька, общаясь с сестрами, чтоб не смела ни слова про демона говорить. "Матушка не велела об этом говорить" и весь сказ. Поняла?
— Да, хорошо, — кивнула Кэти и потупилась.
Удовлетворенно кивнув, игуменья прошла в дальний конец кельи открыла маленькую очень толстую дверь, скрывавшую низкий темный чуланчик, и позвала ее — Иди сюда, тут на коленях постоишь, мне с твоей матерью наедине побеседовать надо.
Кэти испуганно оглянулась на Алину и, увидев, что та кивнула, покорно прошла к чуланчику, опустилась на колени и заползла туда.
Игуменья закрыла за ней дверку и улыбнулась Алине:
— Пусть постоит и смирению поучится, не повредит ей то, а мы пока чаю попьем с тобой.
— Кого держишь там, Нора?
— Келейниц нерадивых. А иногда сестер, кого не в открытую наказать хочу. Кстати, что твоя дочь о демоне, что вызвала, знает?
— Почти ничего. Видела лишь она его. Господь внял моим молитвам и показал его ей во всей красе.
— И что?
— Напугалась. Старается исправиться и ни в чем не перечить, только тянет ее придворная жизнь к себе, ой, как тянет… а я ей того позволить не могу, так как знаю, захлебнется она в этой грязи, и я не услежу…
— Да, придворная жизнь теперь явно не для нее. И все же, почему в монастырь не отдашь ее?
— Не выдержит. Озлобится и все. Вот научу ее Бога любить, тогда и о монастыре думать можно будет…
— Младшие дочери выдерживают, а эта, видите ли, не выдержит.
— Нора, девочка она не совсем обычная… Демон к ней по первому зову не просто так пришел… Чувства у нее через край, хоть внешне это и не особо видно. Привыкла она их в себе держать, но уж если прорвало, мало не покажется. В тихом омуте сама знаешь кто водится… Вот оставлю ее у тебя, а завтра ты в петле найдешь ее… Что скажешь мне тогда: не уберегла и не уследила или туда ей и дорога?
— В стену на месяц замурую, чтоб лишь голова торчала и ни в какую петлю девка не полезет.
— А если она в этой стене озлобиться настолько, что сама демона призовет, что делать будешь?
— Да я и не таких ломала, кого только не звали они поначалу…
— В отличие от тех, кого ты ломала, ее голос услышит тот, кто уже ждет ее и обязательно придет к ней. И если душу свою она добровольно ему отдаст, выполнит любое ее желание и даже возможно не одно… Если и оставлять ее в монастыре было, то только у Отца-настоятеля… Подобрал он ей наставницу такую, которая не только как ты сурова, но и не обременена обязанностями настоятельницы, так что могла ее сутки напролет контролировать, да еще и прозорлива необычайно… Только я видела, что из этого получится. Потому и не оставила ее там.
— Рискнуть решила? Доказать, что любовь и жалость лучше строгости и взыскательности? Любит видать тебя Отец-настоятель, раз разрешил над девкой такие опыты проводить. Ведь по самому краю идешь…
— Да строга я с ней, Нора, строга и взыскательна. Слежу за ней и наказываю даже за малейшую провинность, чтобы даже помыслить о непослушании не смела. Сама же видела, покорна мне дочь.
— Еще бы ей и непокорной быть после такого-то… Стало быть не поверила, что кто-то кроме тебя дочь твою к Господу привести сможет… Гордыня это, Алина, ой, гордыня…
— Может и гордыня, Нора… Но я ж не святая, чтоб и без гордыни, и лишь правильно… я обычная грешница… Каюсь, хотелось мне всегда не силой, а любовью за собой вести, вот и учит меня Господь, что не всегда то в моих силах, и разные методы должны быть в зависимости от ситуации… Нет, видимо единого рецепта на все случаи жизни… Вот я другие методы и осваиваю потихоньку. Так что ты лучше не кори, а помоги советом.
— Ой, и умна ты, Алина… Только я хотела тебя к стеночке прижать, а ты сразу раз и сама на мою сторону встала… Сил нет, умна… И с дочерьми разговаривала — любо-дорого смотреть. И не солгала вроде ничего, а голову обеим задурила…
— Ничего не задурила. Сказала лишь, что в монастыре они не потому что избавиться от них решили, как они думали все это время, а потому что любят и оградить от неприятностей пытаются. И если ты считаешь, что это неправда, скажи мне это прямо в лицо.
— Хочешь намекнуть, что действительно супруг твой от большой любви их в монастырь мой отдал, демона испугавшись?
— Он действительно их любит, вот только простить никак им не может, что из-за них ему пришлось меня королю отдать… но наверняка девочкам хороших мужей найдет и постарается, чтоб все у них было очень достойно. Кстати отправил он их сюда именно после того, как уличил Кэти в колдовстве, испугавшись, чтоб и они что-то наподобие не учинили… Так что я в самом деле не солгала, именно появлением демона все и объясняется. Я лишь не стала уточнять, отчего он появился и чего испугался их отец.
— А к Кэти он как сейчас относится?
— С трудом переносит ее присутствие, и всячески демонстрирует ей это.
— Ну и запутано все у вас, захочешь расплести, не размотаешь… У вас самих-то с ним отношения какие?
— Какие могут у нас быть с ним отношения, коли не живем мы с ним как муж и жена? Сердце друг другу рвем и все… Правда, я, после того, как мне Отче прочел проповедь хорошую, да наставления дал, стараюсь быть с ним покорной и послушной, хоть и тяжело мне это очень дается, не скрою… и он вроде смягчился и перестал изводить меня. Вот с дочерьми видеться разрешил, Катарину разрешил забрать…
