В плену королевских пристрастий - страница 33

Герцогиня помолчала минут десять, а потом очень тихо произнесла:

— Мы прошли примерно половину… Дальше подъем будет еще круче… так что соберись с силами нам надо успеть до темноты.

— Половину?! — ахнула Кэти, — мы не дойдем…

— Должны! — резко, будто отрезав, произнесла герцогиня и рывком поднялась, — Вставай! Пошли. Мне ничуть не легче, поэтому не смей ныть!

— Да, Ваша Светлость… — Кэти тут же встала и пошла следом за ней.

Всю дальнейшую дорогу она старалась не смотреть на явно мокрый от крови подол платья герцогини и кровавые следы на камнях, остающиеся за ней.

Уже стало смеркаться, когда герцогиня вдруг пошатнувшись, резко осела на землю.

— Что с Вами, Ваша Светлость? — склонилась к ней Кэти.

— Девочка моя, — герцогиня повернулась к ней и ласково коснулась рукой ее щеки, в глазах ее стояли слезы, — У меня больше нет сил… я умираю… но у тебя есть шанс… осталось совсем близко… стены монастыря уже видны. Иди туда, беги, моя хорошая, ты должна успеть до вечерней молитвы, иначе тебе вряд ли откроют… Но в любом случае: стучи, кричи, требуй позвать отца-настоятеля. А ему передай это, — герцогиня отстранилась и неловкими движениями торопливо сняла с себя цепочку с золотым крестиком, — он узнает его… скажи, что я звала его одного… я должна увидеть его перед смертью… — и она вложила в ее руки крестик и легко оттолкнула от себя: — Беги!

Испуганная Кэти вначале замерла, а потом бросилась вверх по тропинке к виднеющимся каменным стенам древней обители.

Добежав до них, Кэти принялась стучать в ворота. Через некоторое время в огромных дубовых воротах, обитых железом, отворилось маленькое окошечко, и чей-то голос спросил:

— Что надо?

— Отца-настоятеля! — на одном дыхании выпалила Кэти.

— Не принимает он… к тому же служба скоро… подожди, служба закончится, и монахини примут тебя и дадут ночлег…

— Мне он нужен! Он! Она умирает! Она не может ждать! Она хочет увидеть его перед смертью! Вот… вот это ему передайте… он должен узнать! Позовите его! — громко прокричала Кэти, и стала одной рукой испуганно совать в маленькое окошечко крестик герцогини, а другой снова стучать в ворота.

— Не кричи так и не стучи! Я хорошо слышу… — раздался голос, — Сейчас отворю…

Ворота медленно приоткрылись, и на пороге показался седой и согбенный монах.

— Кто умирает? — спросил он, беря из протянутых рук Кэти крестик, и вдруг, охнув, схватился рукой за сердце, — Жди… сейчас позову.

Он поспешно скрылся за воротами. Минуты ожидания показались Кэти вечностью. Наконец из ворот быстро вышел высокий монах с красивыми удлиненными чертами лица и пронзительным взглядом ясных, голубых глаз, у него была седая борода и седые волосы, однако, старым он не выглядел. Кэти поняла, что это и есть отец настоятель.

— Где она?

— Там, — Кэти махнула рукой, указывая вниз, — она хотела дойти, но не смогла…

— Веди.

Кэти послушно устремилась вниз по тропинке. Некоторое время отец-настоятель шел за ней, а потом, видимо разглядев лежащую у тропинки герцогиню, взяв за плечо, придержал Кэти и обогнал ее.

В вечерних сумерках, идущая за ним Кэти, увидела, как он наклонился над герцогиней и приподнял ей голову.

— Девочка моя любимая… радость моя… как же так… — прошептал он.

— Отче… — герцогиня открыла глаза, и легкая улыбка озарила ее лицо, а в глазах засветилась любовь, — я знала, что дождусь Вас.

— Ты хочешь исповедоваться, девочка моя? — он осторожно надел ее крестик ей на шею.

— Это потом… — герцогиня едва заметно качнула головой, — если силы останутся… сначала я хочу, чтобы Вы поклялись мне, Отче, что спасете мою дочь… это моя предсмертная просьба… не отказывайте мне в ней… я знаю, лишь Вы можете спасти ее… Ее обвиняют в колдовстве, спасите ее!

— А разве это неправда? — тихо спросил он, глядя прямо в глаза герцогине.

— Она не знала, во что ввязывается и что это все серьезно… это было лишь по неведению… Это моя вина… я не уберегла ее от этого… по моей беспечности она оказалась в таких условиях и книгу, из которой все узнала, получила… Я виновата в этом, Отче, поэтому молю, спасите ее!

— Что она сделала?

— Это неважно, Отче… у меня нет сил рассказывать… поклянитесь!

— Что она сделала? — настойчиво повторил вопрос отец-настоятель.

— Не будьте столь жестоки, Вы все и так видите, я же знаю… дайте мне умереть спокойно, Отче… поклянитесь.

— А ты уверена, что до конца выполнила свой долг? Ты не догадываешься, какие события последуют за твоей смертью? Ты, конечно, уведешь того демона, которого она выпустила… но дверь осталась открытой, и он вернется… вернется за ней, как только представится возможность.

— Так закройте ее.

— Это не в моей власти.

— Значит, научите ее, пусть она сама закроет. У меня уже нет сил, я и так сделала все, что могла и даже больше.

— Нет, радость моя… можешь проклинать меня перед смертью… но помочь ей в этом я не смогу… это можешь сделать лишь ты.

— Но как? Как, Отче?

— Не умирай, — спокойно, будто разговор шел о том, чтобы отказаться от обеда, произнес отец настоятель.

— Вы считаете, это в моей власти?

— Я постараюсь помочь… но и ты должна захотеть.

— Я не хочу больше жить… у меня больше нет сил, так жить, — в глазах герцогини сверкнули слезы.

— Я знаю, поэтому и говорю, что ты должна тоже этого захотеть. А то что получается… ты решила уйти и переложить на меня все свои земные заботы… Ну разве так можно? Каждый должен сам нести свой крест, моя хорошая… Я знаю, что тебе нелегко, но ты у меня сильная… ты все сможешь… — он вдруг легко, словно пушинку, подхватил герцогиню на руки, прижал к себе и, не переставая говорить, понес ее в сторону монастыря, — Ты еще нужна здесь и нужна ей в первую очередь. Никто кроме тебя не сможет помочь ей…