Младший вовсе был дурак - страница 92
— Посмотри на него, — сказала Лаврентьева мне.
Я окинул его высочество взглядом, но ничего особенного не увидел.
— Да не так посмотри!
Я набросил на глаза пелену и уставился не королевича. Книга сияла такой сильной магией, что слезились глаза, но и от его высочества исходило явственное сияние.
— У него есть потенциал, — сказал я Лаврентьевой. — Это и так понятно, ведь он сумел переместиться в соседнее измерение, да еще и меня переместить.
— Боюсь, все не так просто, — девушка подошла к королевичу почти вплотную и протянула руку. — Отдай мне книгу.
— Не отдам. Вы не понимаете…
— Все мы понимаем. Ты сказал, она сама тебя выбрала, а это значит, вы связаны. Пономарев! Какой из этого следует вывод?
Я растерялся. Откуда я знаю, какой из этого следует вывод? Я ведь не проходил стажировку в Бюро, не учил Правила, а Кодекс только пролистал, и то не весь…
— А вывод, Сережка, простой. Перед нами не просто его высочество наследный принц Южных и Западных земель Малого и Большого Мола и окрестностей, перед нами то, что мы так долго искали.
В этот момент королевич толкнул Лаврентьеву и бросился к выходу. Я среагировал мгновенно: поставил Ивану ножку, и тот растянулся. Я прыгнул на него сверху.
— Пусти!
Иван замахнулся, но я и тут успел первым — мой кулак впечатался в левый глаз его высочества и заставил королевича замереть.
— Нужно связать его по настоящему, — произнес я. — До выяснения обстоятельств, — я осмотрелся в поисках чего-нибудь подходящего, но увидел только веник. — Дай мне веник. Он ведь из ветвей растения сделан?
— Из сорго, — улыбнулась Лаврентьева и передала мне хозяйственный инвентарь. — Слова помнишь?
— Помню.
Одной рукой я прижимал королевича к полу, а второй взял веник.
— Ткань живая, ткань мертвая, разницы нет, разница стертая, — выкрикнул я и подбросил веник к потолку так же, как в Ленории Ленка бросала в воздух сухую ветку.
На пол упала веревка.
— Быстро учишься, — похвалила Лаврентьева. — Держи его, а я свяжу.
Когда с неприятным делом было покончено, я поднял с пола книгу и сел на лавку.
— Думаю, Люциус не обидится, если мы в нее заглянем?
— Имеем полное право, — согласилась Ленка. — Открывай.
От «Инструкции» веяло очень сильной магией. Не знаю, чувствовала ли это Лаврентьева, ведь в этом измерении она не могла воспользоваться своей силой, но я думаю, чувствовала. Так же, как чувствовал королевич, сидевший в углу со связанными за спиной руками. Иван побледнел и выглядел так, будто вот—вот хлопнется в обморок.
Я неспешно провел ладонью по потрескавшейся от времени обложке, и по коже заструились потоки тепла.
— Ей тысячи лет, — неожиданно хриплым голосом сказала Ленка, — а в ней осталось столько силы! Артефакты Великих до сих пор не попадали в руки смертных, но Люциус говорил, что они со временем не теряют силу, как другие заряженные магией предметы, а аккумулируют ее внутри себя.
Я открыл обложку.
На форзаце золотом была написана фраза на незнакомом языке.
— Древнейший, — с благоговением произнесла Лаврентьева. — Эт хумпос триандрия лавендри — только видящий может увидеть. Ну, давай, не тяни.
Я перелистнул страницы и едва не застонал:
— Пусто. Ни единого слова!
— Дураки, — фыркнул королевич. — Эта книга ничего вам не скажет!
— Скажет, — нахмурился я, закрывая глаза пеленой.
Листы вспыхнули ослепительным светом, но тут же потухли, и на страницах начали проступать буквы.
— Тут все на древнейшем, — пожаловался я и прищелкнул языком. — Только сноски могу прочесть.
— Читай хотя бы их.
От досады Ленка прикусила губу. Если бы не ее неспособность к магии в этом измерении, мы бы быстренько разузнали что к чему, а так нам оставалось довольствоваться только сносками и примечаниями.
— Первая сноска, — читал я. — Камень преткновения — одно из названий phormo sufiksal lambrenta — камня мироздания, на котором стояли Высшие во время акта Вселенского Творения. Другие названия: Полуночный цветок, Овал вечной жизни…
— Дальше, — прервала Лаврентьева. — Названия, это скучно.
Я перевернул еще несколько страниц и нашел вторую сноску.
— Большую часть терминов настоящего руководства следует относить к иносказаниям. Чтобы постигнуть истинный смысл сей инструкции, чтецу необходимо уметь вглядываться в суть вещей, видеть корень событий, проводить параллели и связи казалось бы не связанных друг с другом вещей и событий.
— Зри в корень, — кивнула девушка. — Козьма Прутков.
Третья сноска носила исторический характер, я пробежался по ней глазами, отмечая десятки имен и дат, и перешел к четвертой:
— С Камнем преткновения часто связывают Последнее пророчество, повествующее о воцарении сил Тьмы: "Когда три красных петуха покинут гнездо, забыв о долге, лунный свет коснется лепестков Полуночного цветка, заставив его раскрыться, настанет вечная ночь. Последний наследник земного престола будет править Смертью, последний оплот падет, Тьма вселится в умы и сердца. Миры прекратят существование, время взорвется".
— Это мы уже слышали, — кивнула Ленка. — Мертвый колдун процитировал точно. Давай дальше.
— Погоди, — я прищурился, — здесь есть приписка: "После акта Творения, Высшие разделили Камень преткновения на три части. Считается, что именно с соединения частей начнется гибель земель, предотвратить которую будет уже невозможно. Авторы, проведя детальный анализ Последнего пророчества, а также материалов, касающихся Акта творения, склонны с этим согласиться, но уверены, что процесс можно предотвратить. По отдельности части Камня преткновения не обладают силой, лишь соединившись в единое целое, обретают власть над сущим".
