Наследник Новрона - страница 119

— И что станет делать Алрик?

— А что он может сделать? Ну какой из него король, если у него нет своего королевства! Я должен предупредить тебя, что намерен к нему присоединиться. Я призову всех людей, которые остались верны Алрику, и мы соберем войско, которое будет готово за него сражаться.

Белинда снова молча кивнула.

— Почему ты так себя ведешь? Почему не возражаешь? Если бы месяц назад я сказал, что отправляюсь на войну, ты бы принялась спорить, пытаясь меня переубедить.

— Месяц назад ты был моим сыном, сегодня ты граф Пикеринг.

Мовин заметил, что мать упрямо стиснула зубы и сжала в кулаке шаль с такой силой, что побелели пальцы. Другой рукой Белинда держалась за дверной косяк.

— Может быть, он еще жив, — сказал Мовин. — Он не раз попадал в трудные ситуации. Возможно, он сумел вырваться на свободу. Пока он держал в руке свой меч, никто не мог его победить, даже Брага.

Губы у нее дрожали, взгляд был исполнен горечи.

— Пойдем, — сказала она и скрылась в замке.

Мовин последовал за Белиндой к ее покоям. В комнате стояли три кровати. Из-за огромного наплыва беженцев места во дворце не хватало. Гофмейстер старался разместить всех в соответствии с их статусом, но его возможности были ограничены. Мовин спал в одной комнате с Алриком и младшим братом Денеком. Он знал, что мать делит спальню с его сестрой, Ленарой и леди Алендой Ланаклин из Глостона, но сейчас их здесь не было.

Эта спальня была намного меньше той, что была у Белинды в ее доме. В ней стояли узкие кровати, застеленные стегаными одеялами, расшитыми розами. Сквозь окна со свинцовыми переплетами проникал зимний свет, но белые шторы приглушали его, превращая в серый сумрак, вызывающий дурные предчувствия. В комнате царило погребальное настроение. На туалетном столике стояла знакомая фигурка Новрона, такая же, как у них в часовне. Полубог сидел на троне с воздетой рукой. Рядом горела одинокая свеча. На полу перед фигуркой лежала подушка с двумя вмятинами, оставшимися от чьих-то колен.

Белинда подошла к шкафу, достала из него завернутый в одеяло длинный сверток. Потом она повернулась и протянула его Мовину. В этом движении было нечто ритуальное, а в ее глазах светилось торжество. Он посмотрел на длинный и тонкий, перевязанный зеленой шелковой лентой сверток. Такими лентами Ленара подвязывала свои волосы. Одеяло вдруг напомнило Мовину саван, наброшенный на мертвое тело, и он не решился взять его в руки.

— Нет, — сказал он, сам не понимая, что говорит, и сделал шаг назад.

— Возьми это, — велела мать.

Внезапно дверь распахнулась.

— Я не хочу идти одна, — сказала Аленда Ланаклин, входя в комнату вместе с его сестрой Ленарой.

Обе женщины были в строгих темных платьях. Ленара держала в руках тарелку с едой, Аленда — чашку.

— Это неудобно, я его даже не знаю. Ой…

Обе девушки застыли на месте.

Мовин торопливо взял сверток из рук матери и, не глядя на него, тут же направился к двери.

— Извините, — сказала Аленда и с тревогой посмотрела на Мовина.

— Прошу меня просить, дамы, — пробормотал Мовин и прошел мимо, не поднимая глаз.

— Мовин, стойте, — позвала его Аленда, выглянув в коридор.

Он услышал шаги за спиной и остановился, но не стал поворачиваться. Мовин почувствовал, как она коснулась его руки.

— Извините.

— Вы уже это говорили.

— Это за то, что мы вас прервали.

Он почувствовал, как она прижалась к нему и поцеловала в щеку.

— Благодарю.

Мовин обернулся и увидел, что она пытается улыбнуться, но по ее щеке сбежала слеза.

— Ваша мать ничего не ест и почти не выходит из комнаты. Мы с Ленарой принесли ей поесть.

— Вы очень добры.

— А вы в порядке?

— Мне бы следовало задать такой вопрос вам. Я потерял отца, но вы лишились мужа и двух братьев.

Она кивнула и всхлипнула.

— Я стараюсь об этом не думать. Столько всего произошло, столько всего. Все кого-то потеряли. Теперь нельзя ни с кем поговорить без слез. — Она расплакалась и одновременно рассмеялась. — Вот видите?

Мовин протянул руку и стер слезы с ее щек. Мокрая кожа была нежной на ощупь и поблескивала в свете факелов.

— О чем вы говорили с Ленарой? — спросил он.

— Ах, вот вы о чем! — смущенно ответила она. — Вам это покажется глупым.

— Может быть, глупость сейчас как раз то, что нужно. — Он скорчил веселую гримасу и подмигнул.

Теперь и у нее получилась непринужденная улыбка. Почти непринужденная…

— Давайте, — продолжал Мовин, взяв ее за руку и увлекая за собой дальше по коридору, — расскажите мне свой ужасный секрет.

— Это вовсе не секрет. Я просто хотела, чтобы Ленара была со мной, когда пойду на встречу с братом.

— С Майроном?

Она кивнула:

— Я немного нервничаю, и, если честно, мне страшно. Как я ему объясню, что ни разу не попыталась его навестить?

— А почему так получилось?

Она с застенчивым видом пожала плечами:

— Мне следовало бы его навещать, но он для меня был чужим. Если бы отец в свое время взял меня с собой, тогда другое дело, но он поступил иначе. Казалось, он хотел забыть о существовании Майрона. Мне кажется, он его стыдился, и это повлияло на меня.

— А теперь?

— Теперь мне страшно.

— Чего же вы боитесь?

— Брата.

— Вы боитесь Майрона? — Мовин начал было смеяться, но как только увидел грусть в ее глазах, к нему тут же вернулась серьезность.

— Я знала, что вам это покажется глупым.

— Просто мы говорили о Майроне и…