Кузница Тьмы (ЛП) - страница 110

Сакуль смотрела на него, пока кастелян Рансепт снова проверял, насколько бесшумно привешено оружие. Факелы моргали, освещая двор. Стража стояла у задней двери, что слева от надвратной башни. Воздух был холодным и сухим.

Рансепт подобрался и кивнул ей: - Готовы?

- Он же сплошные кости.

- Паразиты, миледи.

- Разве нет лекарств?

- Есть кое-какие. Но тощие собаки дольше живут. - Тут он развернулся и зашагал к воротам. Ребрышко со счастливым видом ковылял рядом.

Рансепт конфисковал выбранный ею меч, и копье, оставив только кинжал. Все шло не так, как следует. Кастелян оказался упрямым и слишком быстрым, овладев ситуацией; а ведь она сама хотела отдавать приказы. Конечно, то, что они вообще вышли - уже победа. Он мог бы прямо запретить.

Она подошла вслед за ним к задней двери и проследила, как поднимают тяжелые засовы. Едва дверь отворилась, Ребрышко вылетел наружу.

- Куда он? - требовательно спросила Сакуль.

- Разведывает путь впереди, миледи.

Она хмыкнула: - Скорее ведет нас к ближайшей беличьей норе.

- Ребрышко знает, что нам нужно.

- Откуда?

Они уже были снаружи, дверь захлопнулась сзади. Она слышала грохот опущенных засовов.

Рансепт пожал плечами. - Я иногда гуляю.

- В холмах?

- Если нам нужно переговорить с отрицателями. Леди Хиш важно, чтобы не было недоразумений.

- Отрицатели? То есть бандиты.

- Жизнь в холмах трудна, миледи. Это же дорожные сборы.

- Поборы.

- А дорожная пошлина леди Хиш? Поборы - грубое слово. Они так называются, только если собирает кто-то другой.

Они спускались по неровно вытесанным ступеням. Пришедшие на закате тяжелые облака разошлись, там и тут виднелись звезды. Температура быстро падала.

- Оплоту Тулла эти земли дарованы королевской грамотой, - сказала Сакуль. - Пошлина законна и необходима. А грабеж на обочине - нет. Но вы намекнули, что леди Хиш вошла в сговор с ворами?

Ребрышко ждал на средней площадке. Когда Рансепт и Сакуль подошли к псу, он вдруг прекратил спуск и ринулся куда-то влево, за валуны.

- Я и говорю. Горные крысы. Ребрышко проголодался по новым глистам.

Однако Рансепт остановился. - Мы не пойдем дорогой, миледи. Здесь есть тропа, хорошо скрытая. Не пользуйтесь ей понапрасну. За мной.

- Что за сговор? - спросила Сакуль, пока они карабкались между валунов.

- Прежде чем начать работу в шахтах, - сказал пыхтящий Рансепт, - они делали козий сыр. И прекрасную, тонкую кожу. Но что важнее, они следили за дорогой. Есть тропы, по которым путники стараются обойти Оплот.

- Избежав пошлины? Какое убожество.

- Иногда. А иногда это народ, не желающий быть замеченным.

- Что за народ?

Ребрышко пропал между двумя опасными осыпями.

- Мы вышли на след. Не время для разговоров. Ночь далеко уносит голоса, холмы способны проводить звуки. Если нужно, просто хлопните меня по плечу. Иными словами, мы идем тихо.

- Это смешно. Я еще вижу свет крепости.

- Если желаете спорить, миледи, прошу вернуться прямо сейчас. Но я скажу так: поглядите на Ребрышко.

Зверь снова появился и сидел прямо впереди. - Что с ним? - спросила Сакуль.

- Чужаки в холмах, миледи. Вот что говорит Ребрышко.

На ее взгляд, животное выглядело точно так же, как всегда. Трудно сказать, куда он смотрит своими косыми глазами. Но когда Рансепт двинулся, пес повернулся и снова побежал по тропке. Подтягивая слишком просторные перчатки, она пошла следом.

Для своей стати кастелян двигался тихо. Он не оглядывался проверить, не отстала ли она. Ее это сердило, хотелось зашипеть - она устала, а тропа казалась вечной. Сапоги натерли ноги; из носа текло, она уже утирала сопли рукавом, запачкала тонкую кожу перчаток. Что еще несноснее, в путешествии не было ничего особенного. Ей так хотелось иметь позади полдюжины мрачнолицых всадников в полной броне, готовых отдать жизнь по ее слову. Хотелось топота копыт, лязга железа в деревянных ножнах.

А хуже всего было убеждение, что невинный мальчишка лежит мертвый где-то впереди, убитый лишь ради вящего сохранения чужой тайны. Хиш Тулла сделала немало намеков, что в государстве не все спокойно. Хотя это и кажется смехотворным. Победа принесла мир, но она знала: жажда битв не искоренена. Она никогда не угаснет, в мире есть те, кто мечтают лишь о войне, ибо беззаконие в их натуре.

Сакуль не нуждалась в долгих поисках, чтобы указать на таких. Она была уверена, что таковы ее сестры. Они наслаждаются всеми видами пороков, и чем гнуснее окружение, тем подлее их желания. Если быть честной, в ней самой таится нечто подобное. Но реальность - например, эта холодная мука в саване ночи - оказалась куда грубее, нежели ей воображалось в те мгновения, когда скука выла в черепе.

Она много пообещала тому мальчишке, неизвестному бастарду рода Корлас. Теперь слова казались и пустыми и пошлыми, и самодовольство, которое на испытывала, глядя в широко распахнутые невинные глаза, стало источником укоризн. Она изображала взрослую, но это ведь была детская игра. Что, если Орфанталя замучили? Что, если сама Хиш Тулла в опасности?

Полночи прошло, а они так и ковыляли вперед. Все, чего хотелось теперь Сакули - встать, отдохнуть, поспать.

Колесо звезд наполовину повернулось, когда она ударилась о спину Рансепта. Впрочем, она не смотрела вверх, уставившись на мучительные сапоги. Рука взлетела, подхватывая ее и подтягивая ближе.

Она почуяла запах ланолина от толстого овечьего жилета, и этот запах ободрил ее своей привычностью.

Старик нагнулся. - Всадники впереди, - сказал он шепотом.

Сакуль посмотрела вперед, но Ребрышка не было видно.

- Никаких вопросов, - сказал он и, помешав ответным возгласам, зажал рот рукой - на краткий миг, чтобы не вызывать панику. - Ждем Ребрышко.