Кузница Тьмы (ЛП) - страница 128

- Но где голова? - почти панически крикнул Виль.

- Пропала! - буркнула Ферен.

Брат и сестра крепко обнялись, и Ринт в этот миг осознал, что они обречены, что жизни их спаялись с этим мгновением, с нечистым холмом и зловещими деревьями - с безголовым трупом невиновного мужчины. Он видел, что впереди лишь кровь и убийства, падающие ливнем с неба. Он видел пламя и ощущал горечь дыма в глотке.

Он слышал, как Виль с Галаком несут тело к лошади. Виль выругался, заметив, что на лошади еще нет седла. - Положи его, Галак! Положи!

Ферен оторвалась от него. Ринт стоял, протянув руки, словно из объятий вырвали жизнь, оставив лишь пустоту смерти, и тупо следил, как сестра шагает за мечом. Она потянула, вытаскивая его, и спрятала в ножны - все движения лихорадочные, она двигается как женщина, знающая, что за ней следят все глаза, но с леденящей алчностью, не с восхищением. В груди заболело. Он видит это снова...

Так она нашла мужа - его тело в бесполезной, жалкой попытке сбежать из хватки горя... этот мужчина попросту бросил ее одну, выпучив глаза, разинутым ртом крича о трусости, пусть голос уже никогда не вырвется из этих губ... так она и двигалась, хороня себя под весом забот и неотложных дел.

Он чувствовал, как слезы бегут по щекам и бороде.

Что-то слетело из темной завесы листьев и шлепнулось почти у ног Ринта. Он поглядел: глиняная фигурка, скользкая от свежей крови. Тихий смешок донесся из непроницаемой путаницы над головой. Ринт выпрямился. Виль и Галак оседлали коня и посадили на него труп. Ремешками привязали руки, потом связали ремни мокасин - подарка Драконуса - туго связав ноги под брюхом скакуна.

Ринт смотрел на лодыжки, на неровно стертую толстую кошу подошвы. Прямо как на его сапогах.

- Ферен, - сказал он, - уведи их с холма.

- Ринт?

- Забери их, сестра. Я ненадолго.

Но она подошла, широко раскрыв глаза от страха. - Что ты хочешь сделать?

- Что-то бессмысленное.

Казалось, на его лице она прочитала ответ на свои обиды. Быстро отвернулась и поспешила к лошади.

Ринт пошарил в седельных сумках своего коня. Друзья влезли в седла и поскакали, Виль вел коня Раскана с мертвым грузом. Ринт вытащил фляжку масла. На обратном пути придется пользоваться сухими оселками, опасаясь ржавчины и плохой заточки - но тут уж ничего не поделаешь.

Он подошел к дереву, собирая по пути сучья, траву и сухие листья.

- Знаю, - заговорил он, раскладывая растопку у подножия дерева. - Знаю, что лишь отошлю тебя назад в огонь. А огонь, не сомневаюсь, не причиняет боли таким, так ты. - Он опустошил фляжку, обрызгав маслом ствол. - Если только... думаю, пламя наделено желаниями, а желания его - силой. Наверное, потому поджог дома налетчиками - это преступление, вызов. Сжечь до смерти - пробуждение пламени подлыми руками - думаю, это имеет значение. Думаю, это способно запятнать даже пламя.

Он вынул коробочку-огниво, в котором сохранил угольки костра. - Я делаю так, чтобы навредить тебе, Олар Этиль. Хорошо бы это сработало.

Он положил угли под большую скрутку сухой травы, посмотрел, как растекается дымок. Когда показались язычки пламени, отступил.

Огонь разрастался и нашел, наконец, масло. Языки вскарабкались по стволу, словно змеи. Нижние, обросшие черными гнездами лишайников ветви вспыхнули.

Ринт пятился от жара. Следил, как пламя перелетает с ветки на ветку, ползет все выше. Смотрел, как занимаются крупные сучья соседних деревьев. Раздавался нарастающий рев пожара.

Услышав ее стоны, он подошел к коню, вскочил в седло и ускакал.

Вопли летели до самого подножия холма.

Ферен уставилась на горящие деревья. Она расслышала бешеные вопли ведьмы и невольно улыбнулась.

Когда Ринт догнал ее, они одновременно отвернулись и пошли в селение.

На этот раз Азатенаи выходили из домов, глядели на увенчавшую холм стену пламени, на летящий серый дым. Потом поворачивались, молча следя за проезжающими погран-мечами.

Ферен дарила улыбку каждому, кто поворачивал к ней лицо.

Отец и сын скакали поутру бок о бок, почти не разговаривая. Вскоре после полудня Драконус внезапно натянул поводья и развернулся в седле. Он смотрел на восток, туда, откуда они ехали. Аратан сделал то же, но не увидел ничего особенного.

- Отец?

Драконус, казалось, чуть осунулся. - Раскан мертв.

Аратан промолчал. Он не хотел верить словам отца, но знал, что это правда.

- Она видела в том милость, - продолжал Драконус. - Есть ли разница?

Его убила ведьма? Он подумал о глиняной фигурке в седельной суме. Ему так не хотелось брать ее из отцовских рук. Лучше бы отец от него отказался. "Когда твоя любовь слишком сильна, чтобы вынести. Зови огонь, мальчик, зови огонь".

- Они нашли тело, - говорил Драконус. - Я и сейчас чувствую их ярость. Я был неосторожен. Безрассудно отвлекся мыслями. Но я ведь прямо показал, кого защищаю. Олар Этиль насмехается надо мной. Слишком часто мы уязвляем друг друга. В пепле прошлого, Аратан, всегда можно найти не желающие умирать искры. Будь осторожнее, когда ворошишь память. - Тут он глубоко вдохнул и, выдыхая, чуть содрогнулся. - Я ими восхищен, - произнес он.

- Кем?

- Погран-мечами. Глубоко восхищен. Они ударили по ней не ради меня, но потому, что были вправе. Олар Этиль ранена. Жестоко ранена. Аратан, - сказал он, снова берясь за поводья, - та, что несет твое дитя, замечательная женщина. Ты прав, что любишь ее.

Аратан потряс головой. - Я ее не люблю, отец. Я больше не верю в любовь.

Драконус глянул на него.

- Но, - признал Аратан, - она будет хорошей матерью.

Они снова поскакали. Ему хотелось думать о Раскане, но он не мог. Он оставлял мир позади, увиденные в том мире лица остаются в памяти. Кажется, этого достаточно. День простерся перед Аратаном, словно готов был стать бесконечным.