Кузница Тьмы (ЛП) - страница 50

- Слушай меня. Ты сын лорда...

- Неродной сын.

- Он возложил на тебя руку, Аратан. Даже если Сагандер переживет потерю ноги, твой отец может его казнить. Некоторые вещи недопустимы.

- Я буду говорить в его защиту. - Аратан заставил себя сесть. Мир кружился, женщине пришлось его удерживать, чтобы не упал. - Я причина случившегося. Сказал неправильное. Моя вина.

- Аратан.

Он глянул на нее, сдерживая слезы. - Я был слабым.

Еще миг она всматривалась в его лицо - глаза широко раскрылись, появилась усмешка... прежде чем со всех сторон нахлынула чернота. Все исчезло.

Кусты срубили, расчищая место для палаток; лошадей стреножили, сняли седла и оставили в отделении от туши убитого коня. Виль снял столько мяса, сколько они могли увезти, и присел около огня. На железной решетке готовилась, шипя и брызгаясь, сочная вырезка.

Вернувшись после долгой беседы с Драконусом, Ринт подошел к костру и сел рядом с Вилем.

Галак присматривал за Сагандером, а тот еще не пришел в сознание; Ферен не отходила от бастарда, который оставался таким же потерянным, как и учитель. Раскан был с господином у второго костра, на коем кипел почерневший котелок с кровяной похлебкой.

Виль потыкал в куски мяса. - Первый день, - прошептал он. - Плохо пошло, Ринт.

Ринт потер облепившую подбородок щетину и вздохнул. - Изменение планов. Вы с Галаком отвезете наставника в Абару Делак, под заботу монахов, а потом догоните нас.

- А мальчишка? Кома - дурное дело, Ринт. Может так и не очнуться.

- Очнется. С ломотой в черепе. Его треклятый шлем, кусок тяжелого железа - вот отчего откинулась голова. Рисковал сломать шею, хорошо, что отделался обычным сотрясением.

Виль покосился на него. - Должно быть, славный был удар. Не думал, что старик такой сильный.

- Мальчишка ничего такого не ожидал - да и с чего бы? Но завтра поедем медленно, Ферен с него глаз сводить не будет.

- А суд лорда?

Ринт чуть помолчал, пожал плечами: - Со мной он не советуется, Виль. Но ты знаешь, как господа смотрят на такое.

- Не повезло Сагандеру. Я уж гадаю, зачем мы с Галаком повезем его в Абару. Почему бы попросту не перерезать дураку горло, выставив голову на шесте?

- Ты усердно над ним трудился, а лорд заметил.

Виль хмыкнул. - Значит, не хочет нас обижать?

- Как скажешь. Но, кажется, тут есть положенная форма. Какая польза в суде, если никто его не увидит?

- А насчет Абары Делак? Что мы скажем монахам, если все путешествие должно было быть тайным?

- Вы сопровождали учителя в монастырь. В конце концов, они делают лучшую бумагу.

- То есть раньше делали. Верно?

- Ты пытался это объяснить ученому старику, но тот уперся.

- Значит, если он придет в себя, мы должны быть рядом - чтобы объяснить ему, что и как.

- Нет. Если он переживет ночь, мы его разбудим и Драконус сам скажет наставнику, что следует.

- Мы вас догоним.

Ринт кивнул, вынул нож и проткнул кусок мяса.

Виль фыркнул: - И чего я расстарался? Мог бы срезать куски с костей.

- Но тогда не было бы привкуса дыма.

Ферен присоединилась к ним. - Теперь это обычный сон, - сказала она, усаживаясь. - Он дергается и ворочается, но не сильно - лихорадки нет. Дыхание глубокое, спокойное.

Виль смотрел на нее, прищурившись. Потом улыбнулся: - Никогда еще не видел тебя в роли мамочки, Ферен.

- И не увидишь, Виль, если жизнь дорога.- Она коснулась руки Ринта. - Братец, я тебе уже говорила.

Когда он метнул на нее взгляд, она просто кивнула.

Ринт поглядел на полусырое мясо в руках и снова зачавкал.

- Вы двое, бывает, чертовски раздражаете, - буркнул Виль, начав снова переворачивать куски.

Сержант Раскан окунул нож в кровяную похлебку. Суп хорошо загустел. Сагандер может не оценить вкуса, по крайней мере вначале, но наваристая похлебка способна спасти ему жизнь.

Драконус встал рядом, оглядывая лошадей. - Думаю, я был не прав, собираясь отобрать Хеллар.

- Лорд?

- Теперь они истинно связаны.

- Да, лорд, связаны. Она действовала быстро и без всяких колебаний. Кобыла отдаст жизнь, защищая Аратана, уж будьте уверены.

- Уверен... теперь.

- Наставник оказался похуже, верно?

- Рождается глубинная горечь, сержант, когда твоя юность уходит далеко в прошлое. Когда боли в костях и мышцах соперничают с болью утраченных желаний, а сожаления терзают день и ночь.

Раскан обдумал сказанное со всем старанием, потряс головой: - Ваша способность прощать далеко превосходит мою, владыка.

- Я не говорю о прощении, сержант.

Раскан кивнул. - Верно. Но, лорд, ударь хоть какой человек моего сына...

- Хватит, - оборвал его Драконус более мрачным тоном. - Здесь дело не твоего ума, сержант. Но извинений не нужно - ты говорил от чистого сердца, я это уважаю. Даже начинаю верить, что лишь это следует уважать - не наше положение или участь.

Раскан промолчал, снова помешав похлебку. Он на мгновение забыл, какая пропасть пролегает между ним и лордом Драконусом. Говорил от чистого сердца, но бездумно и неосторожно. С другим высокородным такие замечания могли повлечь побои и даже лишение ранга.

Но Драконус так не поступает, он глядит в глаза любому солдату, даже любому своему слуге. "Ах, если бы он поступил так с единственным сыном".

- Свет костра показал мне, сержант, что у тебя сильно поношенные сапоги.

- Виной моя походка, лорд.

- Но здесь гораздо удобнее мокасины.

- Да, лорд. Но у меня их нет.

- У меня есть пара старых, сержант - могут оказаться великоваты, но если ты сделаешь как погран-мечи, набив душистой травой, они станут удобными.

- Владыка, я...

- Отказываешь мне в любезности, сержант?