Кузница Тьмы (ЛП) - страница 68

"Власть перейдет к нам. Но мы не ищем тирании. Только справедливости. Мы сражались, многие пали, но выживших нельзя забывать или отбрасывать".

- Как тревожно, - пробормотал Оссерк. - Хунн Раал, ты видел этот Витр самолично?

Хунн покачал головой.- Говорят, это всепожирающее море.

- Какие захватчики могут оттуда явиться? Солтейкены... может, это родичи Джелеков, принимающих форму огромных волков?

- Вскоре мы узнаем.

Оссерк склонился ближе. - Дурное время выбрано. Нужно отступиться...

- Отнюдь, - резко возразил Хунн Раал. - Во всем этом даже есть нужный потенциал. Солдаты в отставке получат новые должности - да, я готов предсказать твою новую миссию. Мы поскачем в Харкенас с вестью о новой угрозе. Точнее, я поскачу. Тебе же лучше вернуться к отцу, подготовив его к неизбежному возвращению к службе по приказу самой Матери.

Оссерк нахмурился. - Он может отказаться.

- Не откажется, - уверил Хунн Раал. - Твой отец сознает долг.

- Он может обязать меня занять свое место.

Очевидный ответ не стоило и озвучивать; Хунн Раал сделал задумчивое лицо, допустив и едва заметную насмешку. - А как ты думал, зачем я прошу именно тебя донести весть до отца? Двое поговорят, кровь примет решение. Стой же перед ним прямо, друг мой, и смотри уверенно. Не выказывая ни готовности, ни жадного желания. Прими озабоченный вид, только не слишком тревожный. Собранность и трезвость послужат тебе лучше всего, реализовав упования и твои, и наши.

Оссерк медленно кивнул. - Хорошо сказано. Я уезжаю немедленно...

- Смею думать, лучше утром. А может, и еще позднее. Нам будет полезно выслушать мысли Калата Хастейна, а также узнать, каковы будут его действия, кроме посылки разведывательного отряда. Мы здесь в качестве представителей Легиона, мы должны прямо предлагать помощь.

Однако Оссерк скривил губы. - Хорошо тебе говорить, Хунн, но я никого не представляю...

- Неверно. Здесь, утром, ты представляешь отца. Потрудись, чтобы все вокруг это поняли.

- И что я им скажу?

- Ничего. Только слушай, а если пробудится острый вопрос - высказывай его. Но будь умерен в расспросах - пусть за дело берутся остальные, ты же внимательно вслушивайся в дискуссию.

Оссерк кивнул. Он по-прежнему нервничал.

- Видел тут Шаренас? - спросил Хунн Раал. - Она смотрит и слушает - не моих кузин, так жаждущих принять ее в компанию, но Илгаста и Калата. Перенимай ее методы, Оссерк. Она отлично играет политические сцены.

- Нужно побольше узнать об Витре.

- Узнаем, - заверил Хунн Раал. "Хотя, возможно, не так много. События ускоряются".

Шаренас следила за выходящим их комнаты Туласом, с интересом отмечая внезапно проснувшуюся в мужчине остроту ума. Пусть он мертв духом, но в вопросах спасения окружающих - в данном случае нареченной - он выходит вперед всех. Она почти могла видеть воспылавшее мрачное пламя, потенциальную готовность умереть, защищая будущую жену, или вечно жить в благородном горе по ней. Это лучше, нежели опуститься до неуклюжих истин несчастливого брака, когда старый пепел покрывает сияние славы, не успеет лечь на место последний камень нового дома.

Было что-то жалкое в энергии Кагемендры, готовившегося выехать ночью ради поисков Фарор Хенд. Вот существо, не мыслящее жизни без рук и ног, без возможности быстрых действий и способности к волевым, решительным поступкам. Но... смелые решения живут недолго, отзвуки подвигов быстро затихают, и что бедняге остается? Лишь новая тишина или, того хуже, незримый стон внутри черепа. Нет, пусть лучше руки движутся, ноги несут его вперед; лучше все то, что нужно сделать и можно сделать немедля.

Привязать к себе сломленного мужчину, словами ли, цепями ли, чарами ли - напрасная забота. Хуже, ведь сломленный, в свою очередь, ломает то, что ему дают. В том числе и юную Фарор Хенд. Не написал ли поэт Галлан: "Когда дрожат полы, Танцует даже пыль"? Разве не задрожит мир Фарор в обществе Кагемендры Туласа? Он покроет ее пеплом, запылит с головы до пят, он станет походить на каменную статую, какие ставят в садах. "Галлан, ты должен написать об этом союзе, сюжет будет богатым. Я уже вижу летящие ножи".

Серап склонилась, обдав щеку Шаренас кислым запахом эля. - Едешь с нами, да? Видишь, как все распалились? В такие моменты кровь бежит быстрее.

- И сколько тебе нужно таких моментов? - сухо ответила Шаренас.

Сидевшая за Серап Севегг хихикнула, прикрывая рот рукой.

"Шлюхи Хунна Раала. Вот что они такое. Он их привез, чтобы подставлять тем, кого захочет обратить в союзников или, Бездна избави, в друзей. Но мне не интересно, милейший капитан. Я склоняюсь к твоему делу, как и мои сестры, и кузины. Будь доволен и не мельтеши на глазах". Она встала, отходя от кузин, уклонилась от пьяного объятия Рисп и вышла из помещения.

В дворике Тулас седлал коня. Шестеро хранителей занимались тем же, а еще десяток проверяли снаряжение для выходящего отряда. Фонари бросали желтый свет, их окружили ночные насекомые. Шаренас обнаружила неподалеку стоящего грума и подозвала жестом. - Готовь мне лошадь, - велела она. - Еду с ними.

Мальчишка поспешил прочь.

Она заметила взгляд Туласа. Подошла к нему. - Вы знаете мое мастерство с копьем.

Он еще мгновение молча смотрел на нее, потом отвернулся к коню. - Вы весьма кстати, Шаренас Анкаду. Приветствую.

- В мире слишком мало любви, чтобы оставлять ее в опасности.

Она заметила, что слова заставили его замяться - лишь кратко, он ведь привык к самоконтролю. - Вы говорили со Спинноком Дюравом? - спросила она.

- Да, прежде чем он заснул от переутомления.

- Тогда путь нам понятен.