Кузница Тьмы (ЛП) - страница 78

Кория недоуменно покачала головой. - Такие богатства сделают богача жалким, как нищий. Учитель, кто мог оставить такой след?

От хмыкнул: - Богатства? Неужели редкость означает ценность? Если так, драгоценней этих безделушек вера, истина и цельность. Еще больше стоит умение прощать. И выше всего - протянутая рука. Богатства? Мы живем в бедности. Это самая предательская тропа - и мы должны идти не оступаясь, дитя.

Кория выронила драгоценности и выпрямилась. - Боюсь, я могу споткнуться. Боюсь упасть, учитель.

Он пошевелил плечами, словно ее слова вызвали тошноту. - Это добыча. Сокровища убийцы. Тропа вьется все выше и кто может сказать, что ждет нас в самом конце? Крепость, стонущая под листами расплавленного злата? Трон из бриллиантов и на нем - сгнивший труп? Какая армия встает на колени перед златом и серебром? Тепла ли постель из жемчугов в ночи?

- Я же сказала, учитель, что ненавижу загадки. Чье это владение?

- Ах, какое богатое нюансами слово. Владение. Оно взывает к равновесию, такое уверенное, пылинка опирается на пылинку в иллюзии прочности. Здесь можно проходить, озирая просторы чьих-то видений и называя их домом. Ты ожидала мира, который знаешь? Воображала, что будущее не отличается от субстанции прошлого? Где же степи, спрашиваешь ты. Где череда ночей и дней... но чему я мог бы научить тебя в них? Что такого могла бы ты узнать, чего не изведает любое дитя за несколько лет?

Слова плыли к ней, падали в пустоту по сторонам, не рождая эха. От продолжил поход.

Кория шла следом. - Это Азатенаи.

- Очень хорошо, - отозвался он, не оборачиваясь.

- И что они этим хотят сказать?

- Спроси Джелеков. Ба, слишком поздно. Глупцы ушли, поджав хвосты меж волосатых лап. Ты была им нужна, чтобы думать. Еще одна безделушка. Вот интересно, что твои сородичи сделают с двумя десятками щенков - Солтейкенов?

- Не знаю. Приручат, наверное.

Смех Ота был резким, ранящим. - Чтобы приручить, нужно воспользоваться преимуществом разума. Им никогда не приручить этих зверей, ибо они могут быть дикими, но они не тупы.

- Тогда... став заложниками, они узнают пути Тисте и не станут видеть в них чужаков, врагов.

- Ты в это веришь? Возможно, так и будет.

Тропа вела вверх, хотя уже не так круто, чтобы скользили ноги. Однако они начали уставать. - Учитель, вы этого ожидали?

- Некоторым образом.

- О чем вы?

- Дитя, нас пригласили.

- Кто?

- Это еще нужно узнать.

Она знала, что ведет жизнь скромную, но уже догадывалась, что большинство искусов оказываются пустыми. Идти можно лишь вперед, но никто не может поклясться, что впереди ждет лучшая жизнь. Потенциал кажется бременем, возможности кажутся идущими по следу волками. Мечты о божественной власти были обрывками детства; они развеваются сзади клочьями паутины, усталыми флажками давнего празднества. Она вспомнила вдруг о куклах в безмолвных, темных пределах сундука - глаза смотрят в никуда, уста улыбаются никому. Теперь он далеко позади - не дотянешься, не побежишь к нему через комнату. В этом месте царит тишина, тихая, как окружающая комната и вся крепость. Как куклы жили в сундуке, она с Отом обитала в крепости, и может статься, что это владение - лишь иная версия, что все дело в размере.

Боги и богини тоже в своих комнатах. Она почти могла их видеть - стоят у высоких окон, выглядывают, грезя о лучших местах, лучших временах, лучших жизнях. Как у кукол, их глаза устремлены в широкие дали и ничто более близкое не заставит их пошевелиться. Ни на миг.

Но теперь ее одолевают более странные воспоминания. Комната в башне, мертвые мухи на каменной решетке оконного проема, на выгоревших стекляшках, словно в бешеной жажде бегства они забили себя до смерти, пытаясь коснуться недостижимого света. Не нужно было убирать с окна паутину, потому что пауки умело кормятся безрассудными мухами.

Не есть ли будущее лишь череда миров, в которых мы жаждем жить? Каждый недосягаем, но чистый свет и чудные виды разворачиваются без конца. И вправду ли бешеная жажда и отчаяние столь различны?

Казалось, они поднимались половину дня, но тропа впереди так и вилась вверх. Огонь пылал в мышцах ног, заставляя думать о торфяных пожарах - некое воспоминание детства о месте, где лес умер так давно, что сгнил на земле слой за слоем, и все пропитано водой цвета ржавчины. Она вспомнила груды шкур, вынимаемых из прудов, каменные грузила на перепутанных черных веревках. Вспомнила жесткие волосы внутри - день был холодным и воздух кишел мошкарой - сверкнули ножи, рассекая связки, и шкуры рассыпались...

Столь внезапно пришедшие воспоминания заставили Корию встать на месте.

Шкуры Джелеков.

Очевидно, От ощутил ее отсутствие, ибо повернулся и сошел вниз.

- Учитель, - сказала она, - расскажите о первых встречах Джелеков и моего народа.

Выражение лица Джагута наполнило ее тоской.

Когда он не стал отвечать, она продолжила тоном тусклым, но упрямым: - Я кое-что вспомнила, учитель. Мы ничего не понимали в Солтейкенах, верно? Огромные волки, которых мы убивали, оказались на деле народом. Мы убивали их. Охотились за ними, ведь наши души так жаждут охоты. - Ей захотелось сплюнуть при последнем слове, однако оно упало столь же безжизненно, как и все прочие. - Мы срезали шкуры с трупов и дубили в болотах.

От жестом велел ей идти, и они зашагали снова. - Происхождение Джелеков - загадка, заложница. Перетекая в двуногую форму, они имеют некое сходство с Бегущими-за-Псами с дальнего юга. Может, лица более звероподобны, но едва ли это должно удивлять - морозный мир севера суров к своим жителям.

- Бегущие-за-Псами общаются с ними?