Цена всех вещей - страница 61

Кэл все еще оставался в комнате. Растерянный, даже не подозревавший, что сидит на лошадиных дозах транквилизаторов или что-то в этом роде.

— Ты плачешь? — спросил он. Я не стал отвечать, потому что это и так было очевидно, а вопрос предназначался лишь для того, чтобы меня уколоть.

— Я сделал глупость.

Я поднял глаза, ожидая, что брат кивнет, но он продолжал растерянно смотреть на собственные руки, сжимая и разжимая кулаки. Нахмурившись, он потер левое запястье.

— Не парься по поводу заклинания, — сказал я. — Из меня вовсе не обязательно выбивать дурь, потому что я и сам себя постоянно казню.

Кэл покачал головой:

— Не могу поверить в то, что мама так со мной поступила.

— Она сказала, что приглядывает за тобой.

— И как давно?

— Пару лет. По меньшей мере.

Кэл больше не предпринимал попыток меня развеселить. Он ушел, и я снова остался в гостиной один.

Но долго наслаждаться одиночеством мне больше не удавалось, потому что в голове у меня тут же начинал звучать голос.

— Вот дерьмо.

— Ну да.

— Я имею в виду это, это крупное дерьмо.

— Если никогда не выходить из гостиной, все станет еще хуже.

— Но мне здесь нравится. Здесь безопасно.

— Безопасно?

— Ну да, безопасно. Защищенно.

— Да неужели?

36
Ари

Я не знала, чем еще заняться, поэтому, как обычно, пошла на работу в «Свит Шоппе». Но ритм зачерпываний окончательно сбился. Было не холодно, но меня била дрожь.

Когда вошла Диана, я стояла, крепко сцепив пальцы и облокотившись на витрину с мороженым. И размышляла о заклинании, которое пообещала мне Эхо. Если оно позволит мне танцевать, я могла бы уехать в Нью-Йорк через неделю, как и планировала. Все возвратилось бы на круги своя. Оставалось пережить эту неделю. И я готова была на это пойти, если наградой станет вернувшееся умение танцевать.

— Я получила твое сообщение, — сказала она.

— Спасибо, что пришла. Я хотела извиниться — знаю, Маркос узнал о заклинании. Мне не представилось возможности рассказать ему первой.

Она пожала плечами:

— Ты никогда и не собиралась рассказывать ему правду. Ты сказала мне это только для того, чтобы я заткнулась.

— Это неправда.

— Все нормально, Ари. Ты была права по поводу Маркоса. Мы не любили друг друга. Оставим это, и пусть все идет, как раньше.

Я ненавидела этот ее тон, ровный и безэмоциональный. Ненавидела Маркоса за то, что он с ней сотворил. И особенно я ненавидела тот факт, что все случилось именно так, как я и предсказывала.

— Хочешь мороженого? — спросила я.

— Конечно, — ответила она. Диана готова была согласиться на что угодно — съесть мороженое, сделать тату на лице, утопиться. Я наполнила вафельный рожок «Каменистой дорогой» и протянула ей.

Диана буравила мороженое взглядом, но не съела ни кусочка.

— Еще до того, как ты рассказала мне о своем заклинании, я много размышляла об этом. Наши отношения вдруг резко изменились, и я не могла понять почему.

— Мне было трудно… подобрать слова, я не знала, что стоит говорить, а что нет.

Она покачала головой:

— Я не об этом. Я думаю — нет, я знаю, что наши взаимоотношения изменились еще до того, как ты воспользовалась заклинанием. Ты не… Мне приходилось звонить Кей. Я больше не чувствовала, что могу на тебя положиться. И еще мне казалось, что у вас образовался клуб по интересам под названием Ари-Уин-Маркос, куда меня не пригласили вступить. — Она вздохнула. — Какой-то жалкий голосок нашептывал мне, что ты решила приберечь Маркоса для себя и пытаешься заранее избавиться от конкуренток.

— Диана, честно, я никогда не думала о Маркосе в таком ключе.

— Тогда почему ты никогда не приглашала меня с собой? Вечером накануне смерти Уина вы ходили куда-то втроем. Как всегда. Обо мне ты даже не вспоминала — и не только в тот вечер. Всегда.

Я сощурила глаза и попыталась вспомнить. Но вспомнила только Маркоса — как он меня поддразнивал, как его выставляли из ресторанов и боулингов, как он во всю глотку распевал рок на пассажирском сиденье грузовика, когда за рулем сидел… Пустота.

Воспоминания казались забавными, но я видела картинку как бы со стороны, без внутреннего диалога, отчего смысл происходящего прыгал и ускользал от меня, истончаясь, словно бумага.

— Диана, я не знаю, почему не приглашала тебя. И, честно говоря, не уверена, что хочу знать ответ.

— Что во мне было такого плохого?

— В тебе нет ничего плохого. Ты это ты. Просто, когда принимаешь решение, нужно следовать ему до конца.

Я не была уверена, что это правда. Единственное решение, которому я следовала до конца, касалось удаления Уина из моей памяти.

— Мне правда очень жаль, — сказала я.

Продолжая смотреть на мороженое, Диана покачала головой:

— Ты даже не знаешь, за что извиняешься.

Когда Джесс вернулась домой с работы, я лежала на полу в гостиной. Спину сковал спазм. Если бы не он, я бы ни за что не прекратила работать над плие. Лежать было больно, но, по крайней мере, схваткообразная пульсация закончилась и меня больше не трясло, как тряпичную куклу. (Успокаивала лишь мысль о том, что заклинание Эхо меня спасет. Это заклинание я готова была ждать сколько угодно.) Я видела лишь клумпесы Джесс, и больше ничего.

— Привет, — сказала я.

Она села на колени и крепко обняла меня обеими руками, положив голову на ковер. От ее одежды пахло кофе, а от короткой стрижки — гелем для фиксации.

— Эй, ты чего? — спросила я, пытаясь отстраниться.