Зимний мир [ Зимний мир. Книга Брандеры. Книга Жан - страница 73

Избавиться навсегда от твоего непрерывного хвастовства, Ричард. Знать, что ты никогда не оставишь приплода, способного мне угрожать.

— Благодарю вас, фрем Председатель. — Карн слегка поклонился в его сторону, вежливость такого рода почти никогда не распространялась на Свободных.

Халарек! Он дал первое слово Халареку.

— Лорды и Свободные, я внимательно следил за ходом обсуждения, и я чувствую опасность. Лорд Ричард считает, что его жизнь в опасности. Возможно, он прав. Не мне судить. Дом Харлана и в самом деле распадается, но мой опыт, основанный на аналогичных событиях в других местах, позволяет мне думать, что он доживет в целостности до того момента, когда срок приговора лорда Ричарда истечет, и он сможет полнее посвятить себя делам этого Дома.

Изменение линии наследования при живом главе Дома создаст опасный прецедент. Никогда за всю историю Старкера IV здравствующий глава Дома не был выведен из порядка наследования. Если линия наследования изменялась, то это всегда происходило вследствие гибели всей линии, как это едва не случилось в моем Доме.

Карн Халарек обратил неподвижное лицо к Ричарду.

— Вы знаете о кровной вражде между моим Домом и Домом Харлана. Вы знаете, до чего доходили лорд Ричард и его подручные, чтобы погубить мою семью. Вам известно также, что только сегодня утром я похоронил двух своих племянников.

Халарек провел пальцем по выщербленной поверхности своего стола.

— Поэтому, когда я выступаю против изменения линии наследования, вы можете не сомневаться, что я отношусь к этому в высшей степени серьезно. Он обвел зал своими неповторимыми золотистыми глазами.

— Лорды и Свободные, не меняйте линию наследования у Харланов. Иначе мы будем ввергнуты в такую вражду и такие войны, каких эта земля не знала за всю свою жестокую историю.

Халарек сел. Зал безмолвствовал.

— Вопрос.

На этот раз он исходил от Эмиля фон Шусса, барона в Доме фон Шуссов. Гашен сделал знак бейлифам, которые обычно дежурили у входа, ожидая распоряжений. Они тотчас же рассыпались по проходам, одновременно раздавая бюллетени и подсчитывая голосующих. Кончив раздачу, они снова все пересчитали.

Двойной пересчет! Это штучки Халарека. Я знаю, это его затея.

Брандер покачал головой, давая понять своим агентам, ожидавшим его указаний, что после двойного пересчета их план заполнить бюллетени голосами в пользу Дженнена — не принесет успеха. Придется лишь без конца повторять голосование и сидеть, дожидаясь конца подсчета.

Негодяй Халарек. Негодяй. Ты заплатишь за свое вмешательство. Видит Бог, ты заплатишь.

Брандер бессильно наблюдал, как рушится его план изменения наследования у Харлана. Ему придется добиться этого, уничтожив Ричарда. У Ричарда нет законных наследников от его плоти. И его смерть решит дело. А тогда он займется Халареком. Он убьет кого-нибудь из них, того, чья смерть действительно нанесет удар по Лхарру и его Дому. Он хочет, чтобы Лхарр почувствовал удар. Он хочет, чтобы все надежды Халарека были разбиты, как были разбиты его собственные. Кого выбрать? Шарлотту? Леди Катрин? Младенца? И нужно торопиться, чтобы Лхарр заметил связь между своим выступлением в пользу Ричарда и этой смертью.

Глава семнадцатая

Брандеру пришла в голову мысль, что для мести Халареку ему потребуется помощь цыган. Он вознамерился разыскать какой-нибудь кочующий табор, вроде того, с которым леди Катрин попала в Бревен. К поискам он приступил немедленно, как только закончился Совет. Он побеседовал со своими шпионами, внимательно изучил те места в их донесениях, где говорилось о передвижениях цыган. Причиной тому, что Брандер отводил цыганам в предполагаемой мести центральную роль, послужили дошедшие до него сообщения об уникальном способе, которым цыгане умерщвляли своих недругов.

Не раз за последние годы Брандеру приходилось слышать, что человек, лишивший жизни или ранивший кого-нибудь из цыган, почти неотвратимо умирал. Последним из таких случаев была смерть палача в Доме Одоннела, случившаяся около года назад и в высшей степени примечательная. Одной цыганской девушке случилось стать свидетельницей того, как Гаррен задушил одну из своих любовниц. Чтобы обезопасить себя против свидетельских показаний в суде свободного города, Гаррен приказал лишить цыганку языка. Его человек, выполнивший приказ, через несколько дней заболел и после двух недель медленной мучительной агонии, при которой мясо зловонными кусками отваливалось от костей, умер.

Другие враги умирали иначе, кто быстрее, кто медленнее, но всегда в муках, и это не было похоже на обычную болезнь. Такая смерть могла быть вызвана только с помощью яда, хотя как яд мог попасть к палачу Одоннела, надежно укрытому в его доме в Эринне, Брандер не мог себе представить. Никого из цыган в Эринне не было, не было их и во всех владениях Одоннела.

Однако это, несомненно, был яд, и он непременно его раздобудет. Никто не сможет заподозрить, что смерть Халарека вызвана ядом. Гхарры никогда не пользовались ядом, считая это признаком малодушия. Это было не по-мужски. Но это должно сработать. И если цыгане ухитрились пробраться с ядом к Одоннелу, то Брандер Харлан сумеет доставить яд Халареку.

В своих поисках Брандер избегал лишних передвижений. Если на фотографиях Гильдии удавалось заметить что-то похожее на табор, он лично проверял это с воздуха. Во всех остальных случаях он полагался на свою разведку. Его личную разведку, верную только ему. На следующий день после Совета Ричард лишил его доступа к данным разведсети семьи Харлана, но, предвидя такую возможность, Брандер заранее начал финансировать свою собственную сеть. Вместе с тем, лишение его такой привилегии было для него предупреждением — Ричард подозревает его. Но Ричард под надежной стражей, а Брандер свободен. Брандера не беспокоила возможность удара со стороны Ричарда, он намеревался держаться от него подальше, пока не придет час нанести смертельный удар.