Легенды о Камбере Кулдском 1-2 - страница 117

Эриелла не удержалась в седле. Испуганный жеребец сбросил ее, и она упала в кусты. Выбираясь из-под лошадиного крупа, Келлен полагал, что она, самое меньшее, в глубоком обмороке, и сражение окончено. Он увидел Эриеллу, когда подбирал свой окровавленный плащ. Едва держась на ногах, она, бледная и негодующая, творила заклинание.

Келлен мгновенно мобилизовал свои защиты. Нужен был контрудар, для которого придется обратиться к силам, покуда никогда не применявшимся. Он сознательно этого избегал, но сейчас, истекающий кровью, иначе не сможет одолеть Эриеллу, Силы утекали, как кровь из ран, зрение слабело. Все ресурсы души и тела были брошены против опасной противницы. Он умирал, и не стоило обольщаться относительно своего будущего. Чувства Келлена слабели и притуплялись, но он должен был остановить Эриеллу. Немедленно. Отдать силы, свою веру, любовь и ненависть — всю жизнь. И уничтожить ее.

Тяжело опираясь на меч, Келлен поднимался с колен. Ценой невероятных усилий ему удалось распрямить ноги.

Эриелла, стоявшая в центре поляны с закрытыми глазами, раскинув руки в стороны, увеличивала силу своего натиска. Он чувствовал, как напрягаются его защиты, и знал, что в запасе лишь несколько мгновений. Если он ничего не сделает сейчас, потом будет слишком поздно и Эриелла будет свободна!

Келлен выпрямился на подгибающихся ногах, с трудом поднес к губам рукоять меча и приложился к священной реликвии, затем стал молиться так горячо, как никогда прежде.

Затем воздел меч, словно копье, и метнул его уверенно и прямо, не замечая даже, как сталь клинка до кости рассекла ему пальцы.

В тот же миг он рухнул на землю, и перед сомкнувшимися веками опустилась тьма, глубину которой не измерить.

Он не слышал более ни звука.

ГЛАВА VII

И увидят народы правду твою и все цари — славу твою, и назовут тебя новым именем, которое нарекут уста Господа.

Тени удлинялись и понемногу пропадали, когда войска Гвиннеда вновь начали строиться. Синхил с Джебедией у подножия холма принимал первые печальные донесения о потерях, а Камбер с Джоремом почти одновременно выехали на вершину и встали бок о бок, обозревая окрестности.

Тени двигались в сумерках — это санитары отыскивали уцелевших на поле боя, конюхи избавляли раненых лошадей от мучений, а легко пострадавшие, хромая, сами пробирались к своим. Чуть левее, у палаток госпиталя разводили сигнальные костры, яркими точками мерцавшие в сгущавшейся тьме, а за ними понемногу оживал лагерь.

Вдалеке, на другом конце равнины, во вражеском стане разъезды собирали трофеи и захватывали последних пленных, дабы удостовериться, что с этой стороны более не угрожает никакая опасность. Конные патрули были высланы на поле боя, чтобы отпугнуть мародеров и защитить от нападения раненых и санитаров. Крики умирающих невнятной волной достигали вершины холма — единственные звуки в безмолвии сумерек.

Камбер с сыном несколько минут стояли неподвижно. У Джорема была кровь на правой руке и на лбу, но сам он не пострадал. Кольчуга осталась цела, хотя тоже запятнана чужой кровью, а когда он снял шлем, то обнажились слипшиеся от пота волосы. Камбер также остался практически невредим, но был весь в грязи, а накидка с гербом Кулди была разорвана в клочья. Непокрытая голоса отливала серебром в гаснущих лучах солнца. Он протянул свой шлем и щит подоспевшему оруженосцу.

— Большие потери? — спросил он, бросив взгляд на михайлинское знамя, под которым конвой Ордена куда-то уводил пленных.

— Слишком большие — но это всегда так бывает. — Джорем, свесившись в седле, опустил щит на землю — А ты?

— Столько же. — Камбер промолчал — Но по крайней мере с Синхилом все в порядке. Ты не знаешь, как он там?

Джорем пожал плечами.

— Ты же его видишь. В седле держится. С виду все нормально. Сейчас меня больше волнует то, что после полудня никто не видел Эриеллы. Вдруг ей опять удалось ускользнуть?

— Господи, надеюсь, что нет.

Камбер поднял руку, приветствуя приближающегося зятя. Райс натянул поводья, становясь рядом с ними. Оберегая себя от холода и ночной сырости, он надел мантию Целителя, из-под нее выглядывала рубаха, подол которой был выпачкан в крови, — Райс вытирал рубахой руки. На пальцах все еще виднелись бурые пятна. Целитель был бледен и выглядел усталым, под глазами залегли темные круги. Он шумно вздохнул.

— Не могу задерживаться надолго, если не нужен вам, но хотел бы узнать, когда вы в последний раз видели отца Келлена. Внизу готовы отдать Богу душу несколько человек, кое-кто из них хочет, чтобы непременно он отпустил им грехи.

Лицо Джорема омрачилось, он снова оглядел поле брани.

— Я не видел его несколько часов. А ты, отец?

Камбер склонил голову, словно припоминая, затем указал вправо та небольшой лесок.

— Он с группой михайлинцев преследовал отступавших в том направлении. Это было полчаса назад. Надеюсь, ничего не случилось.

От холма донесся крик, Райс поднял руку в ответ.

— Боюсь, не смогу помочь вам в поисках. Я нужен внизу. Когда найдете его, присылайте ко мне.

— Разумеется.

— Да поможет вам Бог.

Он развернулся и поехал вниз. Джорем резко натянул поводья, чтобы его лошадь не увязалась за конем Райса, и взглянул на отца.

— По-твоему, что-то не так?

— Давай выясним.

Джорем сжал пятками бока лошади и начал спускаться с холма. Камбер последовал за ним, щадя своего захромавшего коня.

На опушке они обнаружили мертвого телохранителя Эриеллы, потом встретился и первый михайлинец, чья синяя накидка казалась черной в полутьме. Камбер ненадолго задержался над телом, пытаясь определить, что произошло, но ехавший впереди Джорем крикнул, что увидел труп в одежде фестилийских захватчиков. Затем Джорем пустился еще дальше, скрывшись среди деревьев.