Зеркало Мерлина - страница 116
Талахасси настороженно рассматривала кольцо. Ей не нравилось подчиняться чужой воле и то, что ее собираются использовать в своих целях, но жрица, по-видимому, была убеждена в необходимости этого. Впрочем, был ли у Талахасси выбор? Она не могла действовать в этом мире вслепую. А если это устройство подарит ей чужую память, даст ей нужные знания, надо ли сопротивляться. Но все-таки ей было страшновато, когда Джейта укрепила кольца над ее лбом и уложила ее на узкую кровать.
Жрица взяла у Макиды флакончик, закрытый туго натянутой кожей, проткнула кожу булавкой и, прежде чем Талахасси успела что-нибудь понять, сунула флакончик к ее носу. Странный аромат действовал убаюкивающе.
Талахасси не сразу обрела ясность ума после необычного сна. Она открыла глаза и увидела стоявшую у ее постели Идию. Кажется, что-то было надето на ее голову? Индуктор памяти?
— Сон ушел, Великая Леди?
— Да. — Талахасси осознала, что ответила на чужом языке. Поняла вопрос и ответила на него.
Она — Ашок из Рода. Но она и еще кто-то. Талахасси нахмурилась и попыталась соединить две памяти. Идия бросилась за занавесь. Аппарата уже не было.
Талахасси встала с кровати со странной усталостью во всем теле, как после тяжелой болезни. Это была ее комната. Она смотрела на каждый предмет, как на давно и хорошо знакомый, дорогой по прошлым воспоминаниям. Но они были в памяти Ашок, а не Талахасси — поспешила доложить другая часть ее мозга. В конце концов, она зря боялась — она не потеряла своего «я», как бы ясны ни были теперь в ней воспоминания умершей девушки.
Только… она сжала голову, сколько нужно времени, чтобы разобраться во всем, что лежит в ней? С чужой памятью пришел чужой страх — тот, что был у принцессы. Этот страх заставил принцессу совершить смелый поступок, который привел ее к смерти.
— Получилось? — спросила Джейта, входя в комнату своим быстрым, скользящим шагом.
— Я помню… так много… — ответила Талахасси.
— Чересчур много не может быть, Великая Леди. Ты участвуешь в игре не только с теми, кто любит тебя и желает тебе добра, но также и с теми, кто ищет, что можно сделать, чтобы вторично убить тебя. У нас меньше времени, чем мы думали. На нас был направлен шпионский луч, оборвавший нам контакт с Храмом в Новой Напате, в то время как привезенные Принцем-Генералом известия… — Джейта ходила взад и вперед, как львица в клетке, и не только от нетерпения, но и от значительности приближающегося бедствия. — Ты должна выслушать Принца. — Она круто повернулась к Талахасси. — Его шпионы принесли ему известия более скверные, чем могли вообразить.
«Хериор» — это имя из памяти Ашок. Не Джессон, а Хериор, принц из Рода. Он командовал пограничными войсками на севере. И он был помолвлен с Ашок с детских лет, хотя они не могли пожениться, пока Великие Учителя не позволят принцессе уйти со службы.
— У меня в голове туман, — воскликнула Талахасси, потирая лоб ладонями, как будто от этого головная боль могла пройти.
— Макида принесет лекарство. Выпей его, Великая Леди. Я хотела, чтобы ты по-настоящему отдохнула сегодня, но время торопит, и мы не знаем, что может случиться, пока мы здесь. Есть сообщение, что Кандис застиг в пустыне шторм, и она не может вылететь обратно. Она может настолько задержаться, что опоздает к Полугодовому празднику. Принц-Генерал направил к ней с посланием двух самых доверенных офицеров. Никакого ответа пока нет. Мы думаем, что этот шторм вывел из строя все пути и средства сообщения. Но, возможно, дело тут в другом. Вероятно, те, кто подавал сигналы, были ставленниками Узеркофа, да поглотит его Сет!
Младшая жрица вернулась с чашей и, преклонив колено, протянула лекарство Талахасси. Девушка с сомнением понюхала бесцветную жидкость, но память Ашок подсказала ей, что это должно помочь.
Джессон-Хериор появился, когда она принимала горькое лекарство. Он смотрел мимо нее. Если он действительно любил Ашок, а память говорила, что это было именно так, он, вероятно, негодует на Талахасси за то, что она заняла место принцессы. Чувствовалось, что ему не терпелось сказать то, что необходимо, и как можно скорее уйти отсюда.
— Я не мог перехватить шпионский луч, — начал он кратко, — но ошибки быть не может: он пришел с юго-запада. И четвертая армия Ашанти находится между нами и Напатой.
В памяти всплыло имя. Талахасси спросила:
— Айтуа?
Хериор кивнул.
— Айтуа и, может быть, Окайя. Я не знаю, насколько далеко зашло разложение. Достоверно известно, что Касти встречался с обоими нашими уважаемыми родственниками и помог армии. Разведка доложила, что они не приглашали генерала Шабеку или маршала Настазека, и полковник Намлия ничего не знал до тех пор, пока уже и стражу ставить было бесполезно. Они осмелились войти в Южный Дворец без разрешения. И, — он пожал плечами, — у них было что-то, что отталкивало наши приспособления. Касти обещал им оружие и, видимо, теперь выполнил обещание. Двое моих лучших людей были посланы во вражеский стан, но исчезли. И хотя у них был свой особый знак, сейчас невозможно определить, где они…
— Умерли? — Талахасси нашла в собственной памяти соответствующее тому, о чем он рассказал.
— Нет, их знак не стерт. А у меня есть прекрасный наблюдатель для поисков такого рода.
Наблюдатель, подсказала память Ашок, — это человек, обученный странному и, с точки зрения Талахасси, непонятному храмовому знанию, где психометрия, едва понимаемая в ее мире, по-видимому, точно и конкретно использовалась для беспроволочной связи.
