Зеркало Мерлина - страница 121
Но Айдис не выражала никакого желания уходить. Она закончила обед и велела служанке, стоявшей у стены, подать резной ларчик. Достав из него тонкую коричневую палочку, она сунула ее в рот и подождала, чтобы служанка поднесла огонь. Тонкая струйка розового дыма заклубилась из палочки, когда Айдис глубоко затянулась.
— Жаль, что ты следуешь Высшему Пути, Великая Леди, — сказала она, — тебе запрещено очень многое, украшающее жизнь. Эта палочка приятных грез — лучшее лекарство для нервов.
Струйка дыма тянулась прямо к Талахасси, запах был тошнотворно-сладкий, и она, не раздумывая, отогнала его.
— Леди, — сказала Джейта, — здесь дом для тех, кто следует Высшему Пути, так что…
— Так что его нельзя осквернять моей палочкой грез? — Айдис улыбнулась. — Я принимаю замечание. — Она ткнула пылающий кончик в остатки вина в стакане. — Прости меня, Дочь Апедемека. Мы у себя не так строги к жизни. Древние Пути, — она жеманно повела плечами. — накладывают на человека цепи, а это вовсе не нужно. Гораздо лучше устроиться, открыв волю и мозг.
Она ведет себя намеренно нагло, поняла Талахасси. И почему Айдис чувствует себя так свободно и говорит здесь такое?
Хериор оставил свою чашу и смотрел на Айдис сузившимися глазами — ну, точно Джессон, когда он чем-то встревожен. Талахасси была уверена, что ему тоже не давала покоя мысль об опасности и настоящей цели прихода сюда Айдис.
Айдис как будто прочитала их мысли. Ее ленивая улыбка сползла с лица. Она слегка наклонилась вперед.
— Великая Леди, есть одно дело, о котором надо поговорить, но секретно… — Ее глаза скользнули по людям в другом конце комнаты.
— Я так и думала, — ответила Талахасси. — Пойдем к бассейну.
Хериор тут же очутился рядом с Талахасси и протянул руку, чтобы она могла положить пальцы на его запястье Встав, Талахасси поклонилась Джейте, но не проявила подобной любезности по отношению к Айдис. Чем скорее Айдис выплюнет принесенный с собой яд, тем лучше, думала Талахасси, так как память Ашок говорила совершенно отчетливо, что Айдис может это сделать.
Полковник Намлия была у двери, когда к ней подошли Талахасси и Хериор. Талахасси приказала:
— У нас секретный разговор у бассейна. Смотри, чтобы нам не помешали.
— Клянусь своей головой, Великая Леди! — Полковник подняла руку к эмблеме льва на головной повязке.
Две амазонки подвинули скамью поближе к той, на которой раньше сидела Талахасси, и отошли подальше, повернувшись спиной к тем, кто сел здесь. Талахасси расположилась между Хериором и Джейтой, а Айдис — напротив них, на меньшей скамье, так что она видела открытую враждебность этих троих.
— Ты хотела говорить, я слушаю тебя, — сказала Талахасси.
— Принцесса, жрица, генерал. — Айдис, не торопясь, оглядела их по очереди. — И все так боятся невооруженной женщины — меня! Ты приписываешь мне то, чего у меня нет, Великая Леди!
— Радуйся, что нет, потому что с гневом члена Рода встретиться опасно.
Эти слова пришли из памяти Ашок. Айдис негромко и сладко рассмеялась.
— Какой высокопарный язык, Великая Леди! Можно подумать, что Род собирается произнести одно из Семи Проклятий, которые, как говорят, могут высушить тело и сломать кости. Я не для того спешила сюда, но, по правде говоря, дело касается как раз Рода.
Род держит власть очень давно, и такими древними способами, что Знание теперь превратилось в прах. Все приходит к концу. Думала ли ты об этом, Великая Леди? Людей крови Высшего Пути осталось теперь очень мало, какая-то горсточка против всего народа. Это не спасет мозг от ограниченности, а лишь приведет к застою и поражению. Конец вашего пути очень близок, Великая Леди, и если не позаботиться о другом пути, может наступить крах.
Никто из нас не хочет, чтобы Амон раздирала братоубийственная война. Но ветвь дерева, которая не сгибается под ветром, может сломаться.
— Это предупреждение, леди? — оборвала Талахасси этот поток метафор. — Ты считаешь себя достаточно сильной, чтобы предупреждать? Интересно!
Улыбка Айдис застыла.
— Я думаю, за последние несколько часов ты не получала известий из Новой Напаты. Там многое может измениться даже за такое короткое время, Великая Леди!
— И что важного случилось в Новой Напате за эти часы?
— Перемены, Великая Леди, — сказала Айдис. — Не всем нравится прошлое. Говорят, что Храм Света теперь закрыт, так что никто не входит и не выходит из него. Слухи могут подхлестнуть народ к насилию. Повсюду говорят, что сам Сын Апедемека Зилаз впал в безумие, воет, как шакал пустыни, и выпускает, пользуясь Знанием, смерть на своих же людей. Со слухами нельзя не считаться, Великая Леди. В них часто бывает зерно истины. И не скидывай со счетов то, что я предложила. Поворот в пути не долго будет открыт.
— Этот поворот — путь для Узеркофа? — спросила Талахасси. — От такой перемены может произойти только несчастье. Он не прямой потомок, и его дети не могут сидеть на троне Льва.
— Значит, нет наследников, кроме тебя, королевская дочь? Но тебе тоже закрыт теперь путь к трону, поскольку ты исповедуешь безбрачие тех, кто следует Высшему Пути. И этот храбрый лорд, что так долго ждал тебя, уже смотрит в сторону.
Она кивнула на Хериора. Ее черты заострились и стали угрожающими. Талахасси не сомневалась, что Айдис готова была сказать что-то такое, что приоткрыло бы ее истинные намерения.
— В прежние времена, Принц-Генерал, — продолжала Айдис, — наши мужчины брали не одну жену. Дошли ли до Великой Леди, обрученной с тобой, слухи о белокожей северянке, которая втайне надеется носить драгоценности, подаренные тобой?
