Зеркало Мерлина - страница 133
Талахасси услышала его шаги: он отошел от клетки, подошел к блоку с кнопками. Новое наступление на ее мозг? Она так измучена сейчас, что не сможет устоять, не сможет…
Слышала она или нет щелчок кнопки? Гул, мягкий и непрерывный, шел к ней, словно проволочная сетка превратилась в струны арфы. Они пели, убаюкивали… Ее голова склонилась ниже, уперлась лбом в колени. Талахасси напрягала всю свою волю, чтобы не уснуть, но не смогла удержаться.
Клетки не было. Она шла по коридору и знала, что подходит к его концу. Это испытание новичка, который должен встретить смерть и возродиться снова, или никогда больше не вступать на Высший Путь. Страх крался за ней, за ее спиной, шагая в такт с ней, но Талахасси не оглядывалась, чтобы посмотреть, какую форму он принял. Она старалась идти размеренным шагом и дышать ровно, медленно, как дышат, чтобы лучше расслабиться. Позади остались годы храмовой тренировки, осталось только это последнее испытание, и тогда она докажет свое право на Власть, которая билась теперь в ней, ища выхода, а выход этот даст только посвящение.
Там висел темный занавес смерти — в жизни, а за ним надо будет встретиться с жизнью — в смерти. Ашок высоко держала голову, как будто уже несла на ней победную корону посвящения. Рука протянулась и отодвинула занавес. С мужеством воина она шагнула в глубокую тьму.
Это было последнее испытание. Годы занятий и тренировки для познания самой себя и глубин своих мыслей, даже когда их неприятно было осознавать, подготовили ее к этой минуте, которая требовала очищения от страхов, породивших эти мысли. Никто не может обладать Властью, пока не научится полностью владеть собой.
Она была готова.
И все-таки какая-то борьба шла в ней. Нет, не с ее страхом. Это было что-то очень важное, предупреждающее. Но о чем? Ашок остановилась в этой всеобъемлющей тьме и попыталась понять.
Это… это же все было с ней раньше! Какая-то сила, действующая извне, вернула ее в прошлое. И у этой силы была лишь одна цель — через нее узнать тайны, которые никто из знающих не смеет выдать.
Что же было правдой, а что — сном? Может, предупреждение это фальшивое и послано ей как испытание? Она, в сущности, не знала, в чем заключалось посвящение, кроме того, что оно потребует от нее всех ее сил. И вдруг с самого начала такое ощущение, что сейчас это ложь?
Она подняла руки к голове, чувствуя, как они дрожат от напряжения.
Так что здесь правда и что ложь? О, как же это понять?
Паника… Нет, нельзя поддаваться панике! Она, Ашок из Рода, с самого рождения назначенная идти этим путем. Однако, правду можно проверить только одним способом, и Талахасси его знала. Она дисциплинировала свой мозг, отогнала панику и призвала тех гидов, что стояли наготове в ожидании ее зова.
Она ясно представила их себе. Но их не было! Она попыталась позвать еще раз. Нет. Здесь вообще ничего нет, она даже не чувствовала той собранности Власти, которая должка была быть вокруг нее.
Значит, все не так, как должно быть. Но… что случилось? Она качалась, борясь с силой, которая толкала ее вперед. Это принуждение шло извне, оно не было рождено ее волей!
Она была Ашок. Кто посмел вести такую опасную игру с одной из Рода? Кто посмел бросить вызов жезлу и ключу?
Она была Ашок… она была… она была… если нет, то кто? Ей показалось, что она застонала, но в этом абсолютном мраке не услышала своего стона.
Она была Ашок! Она должна быть ею, потому что, если она отодвинет Ашок, здесь останется чужая, а она не выживет. Нет, этот натиск был делом шпиона: он хотел через нее узнать тайны Высшего Пути. И настойчиво вытягивал их из ослабевшего мозга. Кто смеет таким образом пользоваться ею? Только один Касти!
Это имя, мысленно произнесенное ею, смахнуло чары: исчезла тьма ритуального зала. Теперь Талахасси стояла на открытом пространстве под палящим солнцем северной пустыни. Перед ней лежали развалившиеся стены древней гробницы.
Она торопилась к ним, вернее, скользила по песку, больше летела над ним, чем шла.
Тут был Храм, разрушенный временем и вражескими набегами в древности, но все-таки еще стоящий. Перед Талахасси была большая статуя Апедемека, кому поклонялись она и ее клан. Статуя стояла, как напоминание о чем-то таком, чего ни один художник не может ухватить и воплотить в камне.
Слепые глаза смотрели поверх Талахасси, руки, сжимающие жезл и ключ, тоже были выше ее. Но талисманы не были каменными: они пылали жизнью, пульсировали мощью. Ей оставалось только подойти и взять их. Все погрузилось во мрак. Она подошла и стала тянуться к ним все выше и выше, но не могла даже кончиками пальцев коснуться жезла. Она яростно продолжала попытки, совершенно точно зная, как при помощи посвящения власть жезла должна соединиться с властью ключа и что произойдет от такого союза.
Она была Ашок, она одна имела право коснуться Вещей прошлого. В ней росла Власть, она знала, как поднять ее, чтобы воспользоваться ею, заставив ее усилиться и излиться, когда это будет необходимо. Она была Ашок.
Гробница заколыхалась перед ее глазами, как нарисованная на ткани. В ней появились обширные дыры. Она расползлась на куски и, наконец, исчезла. Перед Талахасси было ничто, пустота, что хотела вторгнуться в ее мозг, вымыть из него все знания, даже саму ее личность… Нет!
Она собрала Власть, притянула ее к себе. Пустота не добралась до нее, потому что она была Ашок.
Она видела, как пустота в свою очередь рушится не медленно, как распадалась гробница, а сразу. Перед ней возникли предметы. Она была уже не в храме, не в северной пустыне, она была…
