Зеркало Мерлина - страница 30

Остальные превратились в тупые существа, которые ели, спали и совокуплялись со звериным бесстыдством.

Эти остатки человечества продолжали опускаться, стали хуже животных. Некоторые охотились на своих соплеменников, чтобы набить животы, убивая добычу обломками скал. Немногие цеплялись за свои воспоминания. У этих немногих хватило ума обособиться, уйти в такие места, где можно было защищаться от безмозглых животных.

Снова начался очень медленный подъем.

Правда превратилась в легенды, приукрашенные воображением. Более поздние поколения не верили, что в прошлом человек был иным, чем в их время. Но всегда были такие, кто помнил лучше, чьи рассказы передавались из поколения в поколение менее искаженными.

Мирддин продолжал спать, и сон витал над ним.

Во сне он был той самой породой, которая стремилась выжить, терпела поражение, но никогда не была уничтожена до конца.

Среди людей всегда были такие, которые смотрели на его сон и переживали вместе с ним.

Послышался долгий звук, похожий на звон огромного металлического гонга.

Мирддин шевельнулся в ящике. Его чрезвычайно медленное дыхание ускорилось.

Жидкость, полностью покрывавшая его тело, ушла. Веки спящего задрожали.

И как будто это слабое движение послужило сигналом, стержни, поддерживающие крышку ящика, двинулись вверх. Мирддин открыл глаза и еле слышно застонал.

Мышцы его расслабились, но не больше, чем если бы он провел ночь на открытом воздухе. Мозг его быстро возвращался к действительности.

Прав ли был голос — ослабло ли силовое поле? Он выбрался из ящика. Механизмы вокруг него были охвачены интенсивной пляской огоньков. Тело его быстро высохло.

Жидкость, заполнявшая ящик, стекала с тела большими каплями, не оставляя следов влаги.

Он поискал глазами свою одежду.

Ткань пожелтела и стала непрочной. Время — сколько прошло времени!?

Одевшись, он подошел к Зеркалу. Главное — как долго он проспал?

Голос, сильный, как всегда, ответил на его мысль.

— Шестнадцать лет твоего мира, Мерлин. Силовое поле ослабло. Ты свободен. Та, что установила поле, ничего не сможет предпринять: силы ее истощены. Теперь она будет добиваться твоего поражения другими способами. Пора тебе принимать бой.

Он смотрел на свое отражение. Шестнадцать лет! Но он старше не более чем на год. Как это может быть?

— Жидкость сохраняет жизнь, Мерлин. Но не думай о прошлом. Ты должен выполнить свою задачу. Артур должен стать королем Британии.

— Утер?

Это имя он произнес вопросительно.

— Утер умирает. Вокруг него знатные лорды, двое из них женились на его дочерях. Но сыновей у него не было, кроме Артура, и о чьих правах ты должен заявить. Ты хоть и не сделал для Артура то, что планировалось, не научил его тому, чему научился сам, все же Артур небесной крови. Он наш. Посади Артура на трон, Мерлин, и Британия получит короля, чье имя будет на устах людей и через тысячу лет.

Мирддин медленно кивнул.

Артур и Мерлин, они должны быть вместе.

— Артур и меч, и ты с ними, Мерлин. Такова задача, для которой ты родился, и не было перед человеком задачи более значительной.

Мерлин стоял, глядя вниз на большой лагерь, где на множестве шатров развевались знамена вождей и рыцарей. Он должен помнить, что Мирддина больше нет. Узнает ли его кто-нибудь из собравшихся там?

Шестнадцать лет! Артур вырос, а он не принимал участия в его обучении. Но сожалениями ничего не исправишь, нужно смотреть вперед с уверенностью и надеждой.

Благодаря случаю, он сменил свое полуистлевшее от времени платье на длинный шерстяной балахон, в каких ходят барды, и отрастил бороду, хотя выросла она редкой.

Балахон он нашел в багаже убитого человека, лежавшего на земле, рядом паслась лошадь. Три сакса обагрили землю своей кровью, сопровождая незнакомца, умершего, как подобает воинам.

Мерлин не знал, кто его благодетель и почему он попал в засаду, но поблагодарил неизвестного за лошадь и одежду и похоронил его лицом к Восходящему солнцу.

На пути к временной столице Британии он встретил людей, идущих в одиночку и группами. Утер умер уже несколько дней назад, но Совет еще не называл его преемника.

Разузнав, как обстоят дела, Мерлин соответственно составил план. Теперь он изучал расположение лагеря. Знамя Лота, женатого на одной из дочерей Утера, видно было издали. А вот и Корнуэлльский Олень, поднятый сыном Глориса, который не был законным наследником, но за которого стояли все рыцари Корнуэлла.

Мерлин видел незнакомые гербы и догадывался, что здесь собрались лорды, имеющие хотя бы слабую надежду на выдвижение.

Он искал парящего ястреба — герб Эктора — и увидел его, но не в центре, конечно, среди палаток знатных лордов, а рядом с палаткой короля Уриена, из Регеда, этого северного королевства, которое много лет мужественно отражает набеги пиктов из-за древней стены. Мерлин по пыльной дороге направился туда.

Перед ним стоял молодой человек, примерявший камзол с тесно нашитыми бронзовыми кольцами. Мерлин едва не окликнул его по имени. Юноша поднял голову, взглянул на подъезжающего, и Мерлин увидел молодого Эктора.

— Лорд Кей, — сказал он, руководствуясь догадкой, — лорд Эктор здесь?

— Отец ушел на Совет герцогов, — ответил Кей.

Он глядел на Мерлина с подозрением.

— У тебя для него известие?

— Мы дальние родственники, — сказал Мерлин.

У Кея, в отличие от его отца, на лице было написано высокомерие.

— Да, у меня есть для него известие.

Он очень хотел спросить об Артуре, узнать, как он прожил эти шестнадцать лет, но, взглянув еще раз на Кея, решил не спрашивать.