Лестница в небо - страница 97

— С Борькой все нормально?

— Борис давно на базе, я проверил. Велел ему сидеть и не высовываться пока.

— Хорошо. Так это они меня взяли?

— Вообще не они, сейчас полюбуешься кто. Те четверо пока на другой квартире устраиваются, ждут, когда остальные домой отчалят. Славка, акробат хренов, в форточку им жучок прилепил, Леха говорит — думал, у него сердце остановится, как тот по балконам перебирался, ладно еще мог его своим ветром подстраховать. Так что эти у нас под колпаком. Остальные «фаворитские» съезжаются на старую квартиру, утром чуть свет собираются дружно в Москву, их наши ребята тоже контролируют.

Минут через десять смог подняться с лежанки и выйти в люди. Несчастный лестничный пролет преодолевал как подъем на Эверест: если б не Ванина поддержка, в паре мест точно бы свалился. К утру почти все пройдет, но пока — кряхтел, сопел и матюгался. Свобода встретила ледяным порывом ветра из незастекленных проемов окон. Оказалось, что привезли меня на какую-то заброшенную стройку. Земеля, как наседка крыльями, всплеснул руками:

— Черт, идиоты! Стойте тут! — и «похоронил» меня в собственной необъятной куртке. Метнувшись куда-то за угол, вернулся с моим пальто, изгвазданным в пыли и строительном мусоре. В четыре руки они с Метлой сначала стащили с меня мокрые вещи, а потом завернули в сухое. Жить сразу стало веселее. А после того как на запястьях защелкнули лечебные браслеты — еще и легче.

За углом меня ждала эпическая картина: два моих горе-охранничка (будем честны — парни нанимались бойцами, а не телохранителями, а я своими необдуманными действиями еще и усложнил им задачу) сидели на замотанном чем попало до состояния мумии Григории Осмолкине, мать его, Орлове.

— Узнаешь?

— Вот от кого не ожидал, так это от него! — До сих пор я считал, что Гришка у меня плотно сидит на крючке, и никаких пакостей с его стороны не предполагал. Не на этом этапе, по крайней мере. Еще и предупредил ведь его днем на свою голову, куда вынужден идти, благо Светлана Ильинична хорошо ко мне относилась и разрешала звонить из приемной директора гимназии.

В потайном кармашке пальто нащупываю пакетик «сыворотки правды», который теперь всегда ношу с собой. Развести и распылить порошок нечем, но это меня мало волнует.

— Зажмите ему нос и рот! — командую Лелику и Болику, с любопытством наблюдающим за моими действиями. Вообще-то у парней другие позывные, но сегодня будут откликаться на эти.

— Кусается, сволочь! — Лелик с воплем отскакивает в сторону, тряся пострадавшей рукой, а потом отвешивает Гришке хорошего пинка.

— Лелик! Полегче! Он мне еще нужен! — останавливаю собравшегося повторить бойца. Более сообразительный Болик зажимает рот Григория рукавом кожаной куртки, а нос — рукой.

— Я не Лелик… — обиженно бормочет укушенный.

— Мне похрен!

Выдержав паузу, сую пакетик под нос Осмолкину и киваю бойцу.

С судорожным хрипом гвардеец вдыхает почти половину порошка, раздувая остаток по сторонам. Берусь за холку куратора, отмеряя необходимое воздействие.

— Кто тебя послал?

— Никто.

— По чьей инициативе ты это затеял? — перефразирует Земеля мой вопрос.

— По собственной.

— На хрена? — помимо воли вырывается у меня.

— Сбить закладки, — тем не менее отвечает Гришка.

— Какие закладки?

— Потемкинские и предыдущие.

— Да еж вашу медь!.. — и выдаю такую тираду, что уши вянут у всех присутствующих.

— Так, Лелик и Болик! Чучело это усадить — и на выход!

— Мы ж вас охранять должны…

— Вот и охраняйте, но снаружи! На выход! Живо! Зема, еще кто-то здесь есть?

— Шаман с минуты на минуту будет с группой поддержки, а так все здесь. Мы ж вообще не готовы к такому повороту были, ладно еще Иван частника поймал, который сел на хвост микроавтобусу, и то потеряли в конце, хорошо еще дорога в тупик упиралась. Носились как угорелые в поисках этого рыдваиа почти час, пока тебя здесь обрабатывали.

— Все слышали? На встречу Шамана — шагом марш!

Земеля кивком подтверждает приказ, и Лелик с Боликом шуруют на улицу. А мы продолжаем допрос.

— По порядку, четко и внятно: чего ты хотел добиться? — снова обращаюсь к гвардейцу.

— Боялся, что они наставят тебе новых закладок. Сам говорил — боль и страх их снимают. Ты бы не сильно пострадал, я этим приказал бить аккуратно.

— Гриша! Да твою ж с перехлестом! Какие закладки на первой встрече?!

— Нельзя недооценивать Потемкиных.

— Мля! Гришка! С такими союзниками, как ты, и врагов не надо!

— Ты что-то понимаешь в этом бреде? — осторожно спрашивает Иван у Олега за моей спиной.

— К сожалению, понимаю, — отвечает он. Бросаю взгляд на пилота — тот согласно прикрывает глаза. Похоже, действительно догадывается, о чем речь.

— У тебя еще есть вопросы? — спрашивает он.

— Один-единственный: что мне с этим дерьмом теперь делать?

— Тогда подумай, а я пока проясню картину. — И пилот начинает выспрашивать у Григория подробности похищения.

— Я все, — минут через десять заканчивает он. Действие препарата постепенно сходит на нет, но еще один вопрос задать я успеваю:

— На чьей ты стороне?

— На своей.

Усыпляю Гришку и с протяжным стоном распрямляюсь. Меня слегка ведет, но Ваня вовремя подхватывает и прислоняет к стене. Со вздохом отдаю куртку подмерзающему Земеле.

— Что делать будем? — ждет распоряжений Иван.

— Те двое из подвала живы?

— Уходил — дышали, — отвечает пилот.

— Тогда вытаскивайте их сюда.