Бару Корморан, предательница - страница 110

Какой-то охотник выругался.

Его стахечийский был достаточно примитивен и вполне понятен Бару.

– Это кто ж, Ала Одфири?

– Нет, у Алы зубов поменьше. Может, Ора?

– Его двоюродный?

– По-моему, родной брат.

– Ора вечно так – уж заплутает, так заплутает.

Глаза упавшего выпучились.

«Наверное, – подумала Бару (мысль эхом отдалась в голове – та внезапно сделалась гулкой и звонкой, опустевшей, точно глазница, из которой вынули глазное яблоко), – он открыл для себя новую боль и новый страх, прежде невообразимый».

Содержимое кишечника растекалось под упавшим вонючей лужей.

– Он из наших, – сказала Бару.

Охотник, выпустивший стрелу, согнулся пополам в приступе рвоты. Бару с опаской прислушалась к собственным ощущениям, но ее не стошнило. Охотник выпрямился, сплюнул и прохрипел:

– Он бы хоть кричал не по-урунски. Я по-урунски почти не понимаю.

Человек на земле продолжал кричать. Бару обнаружила, что вся охрана молча смотрит на нее. Тогда она сделала повелительный жест. Он ничего не значил, однако она каким-то образом осознавала, что отдает определенный приказ.

– Уде, сделаешь? – спросил рослый дружинник.

Тот, кого стошнило, сплюнул и вынул нож.

– Нет… – Посмотрев на клинок, он добавил, как будто это было важно: – У него борода.

– Там, в колодце, – просипел умирающий и вдруг зашелся в крике, замолотил но корням, глядя на стоящих вокруг него. – В колодец бросил! – с отчаянием завыл он.

Его придержали и перерезали ему горло.

– Кто скажет Але? – спросил Уде.

– Я, – ответила Бару.

Дым поредел. За деревьями показался просвет – дорога и иоле битвы.

– Не стоило сниматься с места, – произнесла Бару. – Назад, к сукновальне.

* * *

Лесная война поражала воображение.

Сначала колонна Наяуру увидела дым, который окутал опушку леса, смешавшись с туманом и тучей стрел. Капитаны заорали: «К бою – стройся! В строй, собаки!» Пехота Маскарада в белых масках заняла центр, велиты Наяуру встали по флангам со своими дротиками. Лучники находились позади.

«Шакалы» Одфири стреляли из-за деревьев и дымовой завесы, стараясь прижать противника к земле. План Тайн Ху оказался до идиотизма прост, но иначе не получалось, поскольку держать связь с ее разрозненными отрядами во время боя было невозможно.

Первой ударила стахечийская ягата – Тайн Ху доверяла им меньше всего, но они были самыми крепкими. Дзиранси повел воинов Дома Хуззахт – бледнолицых, рыжеволосых, оглушающих ревом и ослепляющих блеском стальных лат – на фланг Наяуру. Они ударили по охотникам, набранным Наяуру в рекруты, словно призраки прошлого. Ни один ордвиннец – ни простолюдин, ни князь – не забывал страха перед воссоединенной империей Стахечи: та частенько обрушивалась на Ордвинн со склонов Зимних Гребней стальной лавиной. Теперь этот страх явился к ним во плоти.

Кроме них, у Тайн Ху не было тяжелой пехоты. Из всех «шакалов» только они могли вступить в открытый бой.

Но капитаны Наяуру ни о чем даже не догадывались. А велиты в легких кожаных доспехах увидели атакующую их армию длинных копий и непробиваемых лат. Поэтому они поступили так, как сделал бы на их месте любой разумный воин. Поступок их был столь же разрушителен, сколь и предсказуем.

Они начали оттягиваться к солдатам Маскарада, стоявшим в центре, и оголили фланг.

Тайн Ху и ее «шакалы» ринулись в прореху. Они стремительно пересекли дорогу, стреляя на бегу, и скрылись в лесу позади строя Наяуру. За ними шла следующая колонна. То были не защищенные ничем, кроме красной боевой раскраски, берсерки-книжники Лизаксу. Они напоминали диких зверей, яростно рвущихся с привязи.

И Тайн Ху предоставила слово им.

Они устремились вперед, выкрикивая постулаты нигилистического самоотрицания и вращая глазами. Когда они врубились в гущу лучников Наяуру, фонтаны крови взлетели над полем боя под отвратительный хруст и визг.

Воины Наяуру, расстреливаемые с фронта и с тыла, завопили, заметались, кинулись врассыпную.

Строй удержали солдаты Маскарада. Прикрывшись «черепахой» из поднятых щитов, они с гротескной целеустремленностью начали отступать. Но легконогие лучники не давали им покоя.

Наконец Тайн Ху, опасаясь, что у них кончатся стрелы или их могут выманить на запасный полк, объявила конец охоты.

Тайн Ху явилась к сукновальне во главе ликующего войска и преподнесла Честной Руке дар – отрубленную голову в маске и шлеме, покрытом вмятинами от меткой стрелы. Оттуда, где сталь оплошала, – прямо из виска – торчало древко с ярко-синим оперением.

– Есть пленные, – сообщила Тайн Ху. – Оставим их головы здесь, на страх врагу?

– Вели им отправляться домой, к своим семьям, – приказала Бару. – Пусть передадут княгине Наяуру мое послание: встань на нашу сторону, и мы пощадим тебя.

– Справедливая участь для воинов Наяуру, – сказала Тайн Ху, поднимая перед собой отрубленную голову. – Но как поступить с фалькрестийцами – с теми, кто в масках?

– Тоже отпустить. Но вначале – перерезать им сухожилия, – произнесла Честная Рука. – Пусть Каттлсон захлебнется в своих увечных.

Глава 22

Ночью Бару отправилась в свой шатер из оленьих шкур. Когда она задремала, ей приснился кошмар. Она увидела орла с синим оперением. Стрела пронзила голову птицы от виска к виску, однако орел продолжал кружить над ириадским торгом и кричал ей с высоты: «И бросил его в колодец!»

А из жерла мертвого вулкана Тараноке с грохотом вырвалось пламя. Она подняла взгляд и узрела, что склон горы покрыт алой парусиной. Огромный тюк, разматываясь, катится прямо на нее, в воздухе крики, земля дрожит от ужаса…