Враг престола - страница 74

Тревожный колокольчик вновь прозвенел в голове Окама, и вновь молодой наиб не пожелал прислушаться к нему. У него много людей. Даже если это ловушка, они без труда справятся с любыми разбойниками, которые будут достаточно глупы, чтобы напасть на такой большой караван.

Вождь всегда сам ведёт племя через пески. Таков был закон пустыни. В окружении соратников и охраны Окам двинулся через побоище.

Колокольчик беспокойства надрывался всё громче и громче. Никогда ещё Окам не боялся мертвецов. Всякий раз, берясь за рукоятку меча, он смело смотрел смерти в глаза. Несколько лет назад, когда их племя повздорило с соседями и отец погиб, Окам с готовностью вступил в бой, увенчав себя воинской славой и титулом вождя. Отчего же сейчас ему так жутко?

Лучи солнца освещали бледные лица и запёкшуюся кровь на одежде. Окам и раньше видел такие картины, но на этот раз что-то было не так. Он уже начал думать, что разведчик был прав, что стоило послушать его совета, когда один из янычаров подал голос.

– Мухи, – тупо сказал он. – Где мухи?

И правда, не было здесь ни стервятников, ни шакалов, ни диких псов, ни мух, что так любят собираться на смрад смерти. Верблюды тревожно фыркали, норовя пуститься в бег.

– Клянусь, я знаю его, – ахнул один из наибов, указывая в сторону мертвеца. – Я где-то видел это лицо.

Окам хотел было что-то возразить, как-то подшутить над соратником, когда сам он зацепился взглядом за что-то знакомое. Спешившись, наиб обнажил меч, словно собирался с кем-то биться.

– Окам-ша'ар? – окликнул его кто-то из свиты, но тот не услышал.

Солнце садилось, и песок в тени дюн уже начал остывать. Окам словно почувствовал этот холод, исходящий от пустыни. Ноги ступали медленно и неуверенно, как во сне. Взгляд был прикован к фигуре лежащего ничком человека. Одежды его были смутно знакомы.

«Нет, этого не может быть, – твердил голос разума. – Это не он, это не может быть он».

Приблизившись, наиб поддел изогнутым лезвием плечо мертвеца, переворачивая того лицом к небу. В следующее мгновение Окам, побледнев как смерть, отшатнулся. Это был К’Халим. Бездыханное тело кочевника словно обвиняло его своей умиротворённостью.

Оглядевшись по сторонам более внимательно, Окам чуть не закричал от ужаса. Это были тела убитых в оазисе людей. Как они попали сюда? Какая злая сила оживила этот кошмар? Ноги хотели бежать. В горле вязким холодным комом застыл крик. Взгляд упёрся в бледное лицо К’Халим Сага, человека, погибшего от его руки.

Глаза мёртвого пустынника распахнулись. В них загорелся холодный голубой огонь.

Сзади раздались крики и звон стали. Тёмные фигуры, лежащие на песке, поднимались одна за другой. Что-то страшное, что-то неестественное было в их неспешных, безмолвных движениях.

Забыв обо всём на свете, Окам бросился бежать. На пути встретился один из янычаров. Воин что-то кричал ему, но наиб оттолкнул его прочь. Он пытался забыть мёртвые, пустые глаза К'Халима. Пытался, но не мог.

Янычары с готовностью встали на защиту каравана, но не могли отбиться от неведомого врага. Врага, которого нельзя было убить мечом. Врага, на которого Окам не осмеливался смотреть.

Заметавшиеся пленники что-то исступлённо кричали про кару, настигшую нарушителей священных обычаев. Проклятия смешивались с воплями ужаса.

– Окам!

Как гром, как порыв ураганного ветра, голос этот пронёсся над головами людей, заставляя их оцепенеть. Столько силы, столько гнева и власти было в нём. Шум боя прекратился как по мановению руки. Вокруг Окама сама собой сгустилась пустота. Словно подчиняясь приказу, люди отступили от него, как от прокажённого.

Бойцы застыли в нерешительности, глядя в мертвенно-бледные лица окруживших их страшных видений. Это были мертвецы. Их бездонные голубые глаза светились холодным разумом.

– Этот голос… – сдавленно произнёс наиб. – Этого не может быть! Покажись!

Мёртвые люди расступились, и впереди показался человек в угольно-чёрных доспехах. Покачиваясь из стороны в сторону, он шёл неуверенно, словно пьяный или калека. Тяжёлые сабатоны зачерпывали песок. Стальной крест меча-бастарда впивался в пустыню с каждым новым шагом хозяина. Металл доспехов скрежетал и позвякивал, словно живой.

Янычары не посмели остановить пришельца.

– К'Зах Окам, – сказал Эдуард Колдридж. – Тебе повезло. У тебя нет ни жены, ни детей, а потому я пришёл лишь за твоей жизнью.

Теперь голос его звучал устало и бесцветно, словно из него ушла вся жизнь. Жуткий шёпот человека, стоящего одной ногой в могиле. Окам не мог поверить своим глазам. Он жив? Как он вообще может стоять на ногах? Наиб сам видел, как его колесовали, как оставили подыхать на раскалённом камне. Нет, это просто сон, бредовый кошмар, который вот-вот развеется.

Синие глаза словно пронизывали насквозь. Они знали, что он сделал.

– Я вызываю тебя на шай'хир! – закричал Окам, вскинув меч.

– Ты утратил это право, – с ледяным спокойствием произнёс Эдуард, взглядом впиваясь в Окама, будто коршун. – Я не буду биться с тобой.

– Трус! – выкрикнул Окам и бросился на своего врага.

Клинок описал свистящую дугу. Латная перчатка с нечеловеческой ловкостью и силой поймала изогнутое лезвие ещё в полёте. Резким движением Эдуард вырвал оружие из руки наиба. Меч полетел в сторону. Стальная рука наотмашь ударила Окама по лицу, выбив половину передних зубов. Разорванные губы лопнули, превратившись в кровавое месиво.

Наиб рухнул на песок, но сознания не потерял. Рядом с Эдуардом возникла тонкая тёмная фигура. Даже смерти не удалось забрать её грацию.