Магнификус II - страница 52

Преследователи быстро двинулись по отчетливому следу. Обогнув невысокую каменную гряду из круглых валунов, они ступили на песчаную полосу.

– Хэ, – воскликнул Йохан и показал на какие-то знаки, начерченные на песке, – Жрец пытался сотворить заклинание, но не успел. Значит, он услышал наши голоса, что, в свою очередь, значит – он совсем близко. Не удивлюсь, если из вон той рощи на нас нападут его кости, – он махнул на деревья в ста метрах от них.

Не успели отзвучать его слова, как из рощи с палками выскочили два скелета. Выскочили и тут же разлетелись на части от метких выстрелов Охотника.

– Подвижные дохлые мишени – мой конек! – похвалился ван Хал, убирая пистолеты.

– Потом, Йохан, потом дифирамбы самому себе! – поторопил друга священник. – Наше сокровище ковыляет где-то впереди.

– Не уйдет! – усмехнулся тот, но шагу прибавил.

Жреца они застали в конце тропы, которая петляла среди деревьев и заканчивалась тупиковой площадкой среди скал и небольшим прудом посреди, затянутым цветущей урутью. Жрец стоял на коленях у самой воды, что-то ожесточенно чертил пальцем на песке и в полный голос завывал:

– Голохуус шуноуус!..

Его мешок валялся рядом.

– Заклятие Призывания! – почти умилительно заметил Вилли. – Он произнес только вступительную фразу. Ума не приложу, как он намеревался довести ритуал до конца: в заклятии больше двухсот фраз. Позволь, Йохан, я сам, а то ты что-нибудь ценное расколотишь.

– Валяй, – согласно кивнул Охотник.

Свяшенник достал из сумки заостренный колышек, снял с груди железный амулет в форме молота и не торопясь подошел к жрецу.

– Бухоомут геохуус! – продолжал завывать тот.

– Прекрасная у тебя память, братишка, – сказал сигмариот, приставил левой рукой колышек к спине жреца, в районе сердца, а правой сильно вдавил его в плоть.

Тело Жреца свела судорога, он привстал с колен, обернулся к священнику, протянул было руку, но тут заметил стоящего чуть поодаль Сергея и взревел:

– Маг…

Закончить он не успел, потому что Вилли тут же впихнул ему в рот сквозь маску железный амулет. Жрец поперхнулся и осыпался грудой пепла под ноги своего палача.

– Мало ли что, – мотивировал тот свой второй удар. – Вдруг он проклясть хотел?! Такие мстительные твари эти Жрецы Личи. Был такой случай, – бородач не договорил и поднял с земли маску жреца. – Какая красота! Точно – это Отступник, маска Кхарнута с ромбовидной клеммой. Нам чудовищно повезло, друзья! Уничтоженный нами экземпляр был редким скупердяем. Но, конечно, это не Генрих Кеймлер. Во-первых, нет его посоха наговорщика, во-вторых, нет Крелла. Зато много чего другого.

– Ты там про меня не забудь, – подал голос Охотник, крайне заинтересованно наблюдая за тем, как его ученый соратник ворошит оставшееся от Жреца Личи тряпье.

– Итак, – произнес священник, выложив перед собой в ряд пожитки жертвы, – что мы имеем! «Голубой скарабей» – около 5 тысяч лет, сапфиры, голубые бриллианты, сила Отражения. На этом можно и остановиться. Стоимость «Скарабея» далеко превышает наши скромные запросы. Но продолжу. «Маска Смерти Кхарнута» – также около 5 тысяч лет, золото. По идее, носитель маски должен излучать ужас. Лично я не заметил. «Маска» дороже скарабея. Дальше. «Плащ Дюн» – 7 тысяч лет, приличное состояние, пригоден для охоты в пустыне. Носишься подобно вихрю над песками. Теоретически, само собой. Стоим…

Чур это мне! попросил ван Хал. Я запланировал в следующем году несколько операций в пустыне.

Вилли укоризненно взглянул на него, но плащ отдал и продолжил перечисление.

– «Хиератический Сосуд» – около двух тысяч лет, бронза, внутри останки другого Жреца Личи, по каталогу музея Магнуса, – одноразовый предмет, мощный источник варпстоуна. Недорогая вещь, но редкая. Ее тоже пожертвуем музею. «Поручи Солнца» – 4 тысячи лет, бронза, по легенде – включают в состав эссенцию самого солнца, в бою слепят врага. Стоимость приличная, ввиду ограниченной партии. Ковались только для Стражей Гробницы Сеттры. В музее одни такие есть, так что мы еще богаче. Ну, надо же! «Ошейник Шапеша» – точно 6 тысяч лет, золото, бриллианты, создан Высшим Жрецом Касабара, защищает носителя от смерти, но чтобы Моор не сердился, отдает богу смерти душу соседа. Предательская штука, хоть и бесценная, – сигмариот взвесил артефакт в руке, потом размахнулся и бросил ошейник в центр пруда, где тот и канул навеки. – Прощай, единственный экземпляр! И хорошо, что единственный. Не будем жадничать. Йохан, запиши мой мудрый и благородный поступок в нашу книгу. Я по памяти потом зарисую, как выглядел «Ошейник». И наконец, – он извлек крест на цепочке, – «Анкх Сетепа или Русельный крест» на цепи – тоже около 6 тысяч лет, белое золото, принадлежал царю Сетепу из 5-й династии, по каталогу, обладает способностью привлекать на свою сторону единомышленников. Кстати, хроники подтверждают, что Сетеп отличался особо рода обаянием. Необходимая в путешествии вещь, – Вилли повернулся к Сергею и спросил: – Хочешь? Это тебе за смоляную стружку.

Второй конфузливо помялся, но потом согласился, и «Анкх Сетепа» лег в его ладонь.

– Вот и все пожитки Отступника! – поднялся на ноги священнослужитель и носком сапога отшвырнул оставшиеся тряпки от себя. – Это был наш лучший улов, Йохан. Мы богаты.

– Ты ничего не взял себе, Вилли, – напомнил ему Охотник.

– Мне из этих побрякушек ничего не надо, – отказался сигмариот. – Лучше мы продадим «Скарабея», «Поручи» и «Сосуд». На свою долю я смогу построить самый большой храм Сигмару в Империи и положить себе тройной оклад, плюс отпускные.