Магнификус II - страница 57

– Также не забудь упомянуть о характерном бретонском акценте дракона, – сидя в отплывающей от корабля лодке, инструктировал Охотника священник.

Тот согласно кивнул и спросил:

– Ты все взял? Мою губную гармошку не забыл?

– И еще «не забыл» маленький, но тяжелый сундучок из капитанской каюты, – сообщил сигмариот, протягивая другу его любимый музыкальный инструмент. – Зачем капитану теперь сундучки?

– Ты неисправим, Вилли, – усовестил его ван Хал.

– Я экономен, Йохан, – поправил его священник.

Сергей не встревал в их обычную словесную перепалку, а только смотрел на начинающую светлеть полосу горизонта и думал: «Какое странное дело – когда-то я, двенадцатилетним мальчишкой, вот так же сидел на берегу Черного моря и смотрел на горизонт, представляя загадочные, чужие края. Иногда волны выносили на берег обрывки от каких-то красочных упаковок. Оттуда! – сжималось мое сердце. – „Там“ – неопределенное и прекрасное. „Туда“ можно было добраться, но. Было это „но“.

В пионерском лагере шла „пересменка“, самый конец июля. Большинство детей укатило домой, а следующую смену ожидали через два дня. Дежурный пионервожатый взял с меня слово не выходить за пределы лагеря и уехал к своей невесте в Краснодар. В лагере остались я, повариха и сторож. Ни того, ни другого не беспокоило, где я нахожусь. Два дня независимости, два дня счастья. Море днем, море ночью. Почему я был так счастлив? И что за „но“? Я боялся. Не смерти, не боли, не одиночества. Может быть, разочарования? Что „там“ все не „так“? Интересно, Древние счастливы? Должны быть. Ведь именно они, если верить Ракартху, решают, как должно быть. Должны быть, потому что все, как должно быть.

Солидная цитата, однако, с элементом благородной деструкции. Можно перевести на руны и гравировать на алтаре Возрождения».

Лодка двигалась необычайно быстро, влекомая канатом, привязанным к металлическому кольцу на носу. Конец каната терялся в темной воде.

Алый диск восходящего солнца, окруженный белесой дымкой, уже до половины показался над горизонтом, когда веревка поначалу ослабела, а потом и вовсе безвольно обвисла. Через мгновение из воды высунулась голова ящера.

– Белый корабль впереди, – пробасила голова. – Мне дальше нельзя, иначе могут наказать.

– Спасибо, – поблагодарил его Сергей и спросил: – Я даже не знаю, как вас всех зовут.

– Я Пятый, – сообщил дракон, помолчал, о чем-то раздумывая, и добавил: – Всего нас семь. Первый, Вторая, Третий, Четвертая, я, Шестой и Седьмой.

– Так по номерам и зовут? – улыбнулся молодой человек.

– Так удобнее, – кивнул мордой ящер. – Хотя при рождении нам дали имена, но мы решили, что пока не будем ими пользоваться. Пока я, Шестой и Седьмой не женимся.

– Но на ком? Я насчитал только две женские особи.

– Четвертая беременна, – гордо ответил Пятый, – она должна следующей весной родить тройню. Если нам повезет и все окажутся девочками, то через сто, сто десять лет можно будет жениться.

– Будем надеяться, – поддержал надежды крылатого друга Сергей. – Так всегда у драконов – имена берут и женятся?

– Только у водяных, – сообщил дракон, – нас мало.

– Вот оно в чем дело! – понял Сергей.

– Да, в этом, – подтвердил Пятый, – нас и было мало. Всего семьдесят семь. Прости, но мне пора. Я слышу, как вертится мельница Железного корабля. Он плывет сюда.

– До встречи, – попрощался с ящером собеседник, и морда дракона исчезла под водой.

Однако тут же появилась над водой вновь. – Меня зовут Партио – Болтун. Я самый слабый, но самый быстрый из всех драконов. Если что, шепни своему знаку. Ты только никому про наш разговор не рассказывай и попроси, чтобы вон тот в шляпе никому не проболтался. Он тоже не спит, – и Пятый опять исчез под водой.

Едва над его мордой сомкнулась вода, Вилли приподнял шляпу и тихо подал голос:

– Точно, я не спал! Как это все познавательно!

– Не говори никому, – попросил Сергей, – Пятый просил.

– Конечно, не скажу, хотя это совершенно бесценная информация для науки, – пообещал священник. – Разве что я напишу в «Либер Демонике», что охота на водяных драконов глубоко безнравственна, потому что это исчезающая популяция. И они совершенно безопасны при их порядочном поведении.

– Это пиши, – пожал плечами Второй, – это правда.

– О Великий Сигмар?! – вытянул руку к горизонту сигмариот и толкнул ван Хала. – Просыпайся немедленно! Впереди корабль Королей Фениксов!

Йохан раскрыл глаза:

– Да, это Он! Мне нужно его зарисовать.

Охотник мгновенно раскрыл свою книгу, вытащил из-за манжеты огрызок карандаша и принялся лихо набрасывать силуэт показавшегося впереди судна, в котором Сергей без труда узнал «Луи 14».

Прежде всего Второй услышал доносящуюся с борта корабля знакомую музыку, и когда к нему по трапу спустился гном с длиннющей седой бородой, заплетенной в толстую косу, Сергей сразу опознал в нем своего старого друга Торгрима.

– Я узнал мелодию, – засмеялся он и бросился навстречу гному.

– Это была запись, – захохотал тот и так крепко сжал в своих объятиях молодого человека, что едва ребра тому не сломал.

– Я скучал, – продолжая обнимать друга, сказал Сергей.

– А я-то как! – рассматривая его с ног до головы, признался Торгрим, – я еще и волновался. Ты был такой бестолковый! Ну, тебе нравится у нас?

– Если бы у меня было воображение, то я бы умер от разрыва сердца, – не стал скрывать Второй, – мог меня заранее предупредить.