Рыцарь без меча - страница 99
— Отпусти её! — воскликнул Эдвин.
— Успокойте обоих, — велел капитан.
Керб зажал ей рот рукой.
— Тише, подружка, тише… Ах, ты кусаться?! Вот дрянь! Сейчас я тебя…
Керб достал тряпку с узлом посередине, схватил Диаманту за волосы, дёрнул и грубо засунул ей в рот кляп. Одновременно с этим ей связали руки сзади.
Эдвин попытался вырваться, но его ударили кулаком под рёбра. Он согнулся и, как только перевёл дыхание, повторил:
— Отпустите её!
— Тебе непонятно? — рявкнул Бол и снова ударил его в живот, а боцман начал бить его линьком по спине.
— Довольно, — наконец скомандовал Брит.
— Стоять смирно и молчать, собака! — рявкнул Бол.
Сердце у Диаманты бешено колотилось. От Керба отвратительно пахло потом и перегаром. Диаманту сильно затошнило. Она попробовала вытолкнуть кляп — это только усилило тошноту. Отчаянно дёрнулась, пытаясь освободиться — но путы, стянувшие запястья, даже не ослабли, а пальцы Керба до боли впились в её плечи.
Один из матросов взял какую-то верёвку и полез по вантам. Диаманта увидела на конце верёвки петлю. Её глаза расширились от ужаса.
— Что происходит? — спросил Эдвин.
— Мне только что принесли вот это! — и Брит показал Эдвину распечатанное письмо Рэграса. — Всех, кто служит Рэграсу, мы вешаем! А тут Рэграс называет тебя своим посланником, скотина!
У Диаманты похолодело внутри. Она застонала.
— Ой, запищала! — обрадовался Керб. — Ну что, передумала? Будем знакомиться? Подружка! — протянул он, заглядывая ей в лицо, и ухватил её за бока.
Матросы принялись её разглядывать.
— Ишь, какая тоненькая.
— Я ей понравлюсь!
— Да ты её раздавишь, болван!
Они дружно загоготали.
Тем временем матрос перекинул верёвку через рею и спустил петлю вниз. Её немедленно надели Эдвину на шею. Диаманте стало плохо, всё поплыло перед глазами, но она кое-как овладела собой. В её мыслях звучало одно: «Его не могут повесить! Его не могут повесить!!».
Тим ухмыльнулся и легонько подтянул верёвку. Эдвин невольно выпрямился. Матросы засмеялись. Вместе с Тимом за конец взялись ещё трое. Брит уже собирался отдать им команду, когда Эдвин сказал:
— У меня есть последнее желание!
У Диаманты отлегло от сердца. Брит выругался.
— Чего тебе? Говори короче!
— Не слушай его, капитан, он пытается выкрутиться! — рассердился боцман. — Вздёрнуть подлеца!!
Матросы одобрительно загудели.
— Сейчас вздёрнем, — кивнул Брит и посмотрел на Эдвина. — Ну?
— Я могу написать записку моему отцу? Когда придёшь на остров, отдай ему!
— Кто твой отец?
— Дамир Эрдес.
— Кто?!! — изумился капитан.
— Дамир Эрдес, — повторил Эдвин.
Наступила мёртвая тишина. Только корабль поскрипывал, покачиваясь. Прошла длиннейшая минута.
— Хм, а ведь у него глаза такие же синие, — заметил один из матросов.
Капитан приказал:
— Освободить их.
— Да вздёрнуть его, он врёт! — возмутился Керб. — Всё это враньё!
— Наверняка он только что это придумал! — поддержал боцман.
— Молчать! Каждого, кто прикоснётся к нему и к его жене хоть пальцем, милости прошу на рею или за борт — на ваш вкус.
С Эдвина сняли петлю и разрезали верёвку на руках, Диаманту тоже нехотя развязали и вынули кляп. Она наконец высвободилась из хватки Керба и кинулась к Эдвину. Он обнял её.
Капитан не спеша подошёл к ним.
— Ты смотри у меня, парень. Если врёшь, на острове мы с тебя живого сдерём шкуру. А если ты вправду сын Дамира, об этом надо было сразу сказать и не темнить!
— Не хотел привлекать внимание…
— М-да, — пробормотал Брит и прикрикнул на матросов: — Нечего тут стоять и глазеть, олухи! У вас мало дел? По местам!
Он протянул Эдвину письмо Рэграса.
— Возьми пока.
Эдвин с Диамантой вернулись в каюту. Диаманта немедленно умылась и сменила платье. Эдвин тоже умылся и снял разорванную рубашку. Они сели, прижались друг к другу и долго молчали.
Потом Диаманта достала иголку и нитку, устроилась с его рубашкой у окна и стала её зашивать, а Эдвин лёг на свою койку, наблюдая за размеренными движениями её рук. Корабль задумчиво поскрипывал.
Диаманта посмотрела на мужа.
— А книгу они не тронули?
Эдвин заглянул в сундук.
— Нет.
Он достал её, раскрыл и прочитал вслух:
...– «Люди, чьи глаза замутнены ненавистью, а сердца наполнены горечью и страхом, будут насмехаться над тобою и оскорблять тебя. Ты будешь казаться беззащитным и слабым в их глазах, потому, что у тебя нет оружия в руках и злобы в сердце, и потому, что взор твой полон Любви и Света, и Мир в глазах твоих чист. Всегда помни, рыцарь, что твой чистый взор в действительности очищает Мир. Не смотри на других и на самого себя глазами заблудившихся во тьме.
Не бойся и не печалься, если тебя станут подвергать унижениям. Не страшись, даже если твоё тело будут терзать и избивать, сечь плетью, ранить оружием, пытать калёным железом, мучить голодом и жаждой, холодом или зноем. Не позволяй своему духу смутиться, если ты окажешься среди ненавидящих тебя, и рядом не будет никого, сострадающего тебе, ибо Свет всегда с тобой и никогда не оставляет тебя. Не сокрушайся, если тебя подвергнут позору и станут обращаться с тобою как с преступником безо всякой твоей вины.
Напротив, радуйся и будь благодарен Дороге за любые испытания, которые достаются тебе. Дорога никогда не предлагает трудностей не по силам, поэтому в твоём сердце не должно быть никакого страха. Смотри на испытания, выпадающие на твою долю, как на высокую честь. Пусть они помогут тебе укрепиться в знании, терпении и любви и откроют другим Мир Неба…»