- страница 218
— Прочь с дороги, недотепы! — орал он. — Не на что тут пялиться! А ну все по местам!
Повинуясь ему, воины начали расходиться, недовольно ворча, а Фредрик подошел ближе, и Эрагон сразу заметил, что и бравый оружейник сильно поражен переменами, произошедшими в его, Эрагона, облике. Но, изо всех сил стараясь скрыть изумление и держать себя в руках, Фредрик поклонился, коснувшись лба рукой, и сказал:
— Добро пожаловать, Губитель Шейдов! Ты прибыл как раз вовремя! Я просто от стыда сгораю за наших парней — надо же, стали в вас стрелять! Позор на наши головы! Надеюсь, никто из вас не ранен?
— Нет, все целы.
Лицо Фредрика сразу просветлело:
— Слава богу! Я уже распорядился, чтоб тех, кто несет за это ответственность, примерно наказали — выпороли и понизили в должности. Ты доволен таким наказанием, Всадник?
— Сперва я бы хотел их повидать, — сказал Эрагон.
На лице Фредрика появилось выражение некоторой озабоченности: он явно опасался, как бы Эрагон не придумал для провинившихся какую-нибудь новую, неслыханную кару. Вслух он, впрочем, своих опасений не высказал.
— Хорошо, следуй за мной, господин мой, — сказал он и повел их через весь лагерь к полосатому шатру, где десятка два воинов с самым жалким видом снимали с себя оружие и доспехи под присмотром дюжины охранников. При виде Эрагона и Сапфиры они попадали на колени и, не поднимая глаз от земли, без конца повторяли:
— Слава тебе, Губитель Шейдов!
Эрагон молча прошел несколько раз вдоль ряда этих несчастных, пытаясь прочесть их мысли. Его сапоги угрожающе хрустели по обожженной, покрытой коркой земле. Наконец он остановился и спокойно сказал:
— Вам бы следовало гордиться тем, что вы так быстро отреагировали на появление неизвестного дракона. Именно так вы и должны действовать, если Гальбаторикс все же пойдет в атаку, хотя я все же сомневаюсь, что ваши стрелы — достаточно эффективное оружие и против имперских солдат, и против драконов. Вы и сами это только что видели на примере нас с Сапфирой. — Проштрафившиеся часовые смотрели на Эрагона с недоверием и непониманием. Их поднятые к нему лица в неверных отблесках красноватого света казались высеченными из темной бронзы. — Я прошу лишь об одном: в будущем постарайтесь не спешить и сперва все-таки выяснить, в кого именно вы целитесь. Я ведь могу оказаться и слишком занят, чтобы успеть остановить ваши стрелы на лету, ясно?
— Да, Эрагон, мы все поняли! — послышалось вокруг.
Остановившись перед предпоследним в ряду воином, Эрагон протянул ему стрелу, которую перехватил у спины Сапфиры, и спросил:
— Кажется, это твоя стрела, Харвин? Потрясенный до глубины души, Харвин принял у него стрелу:
— Точно, моя! На ней белое кольцо, а я всегда так помечаю свои стрелы, чтоб потом отыскать. Спасибо тебе, Губитель Шейдов!
Эрагон кивнул, повернулся к Фредрику и сказал громко, чтобы всем было слышно:
— Это хорошие и честные воины! Я не желаю, чтоб их наказывали за небольшое недоразумение.
— А я лично позабочусь об этом, — с улыбкой заверил его Фредрик.
— Вот и отлично. А теперь отведи-ка нас к Насуаде! И, следуя за Фредриком, Эрагон понимал: только что принятое им решение обеспечит ему вечную преданность этих людей, а весть об этом быстро распространится среди варденов.
Идти пришлось через весь лагерь, и это дало Эрагону возможность установить мысленную связь с довольно большим количеством воинов. Тысячи мыслей, образов и чувств навалились на него. Несмотря на все свои усилия, ему так и не удавалось держать их на расстоянии и приходилось вбирать в себя случайные, отрывочные сведения о жизни разных людей. Одни из этих «откровений» пугали его, другие казались бессмысленными, третьи — трогательными, а некоторые — отвратительными. Интересно, что иные люди воспринимали мир столь отличным от него образом, что именно их мысли прежде всего и пробивались к нему.
Как легко видеть в этих людях не более чем объекты, которыми можно управлять по собственной воле! А ведь у каждого из этих людей свои надежды, свои мечты, свои задатки и цели, свои воспоминания о том, чего они добились в жизни, что пережили… И все они чувствуют боль.
Некоторые — очень немногие, правда, — чувствовали вмешательство в их внутренний мир и пытались отстраниться, спрятаться за разной силы барьерами. Сперва Эрагона это беспокоило. Он опасался, что все это враги, просочившиеся в ряды варденов, но потом понял, что это всего лишь члены тайного общества колдунов Дю Врангр Гата.
«Эти колдуны, похоже, до смерти перепуганы, — насмешливо заметила Сапфира. — Наверное, считают, что в их мысли проник какой-то могущественный вражеский маг».
«Ну, я их разуверять не стану, — сказал ей Эрагон. — Тем более что они сопротивляются, даже не пробуя понять, кто именно установил с ними мысленную связь».
«А по-моему, тебе стоит поговорить с каждым из них в отдельности, пока они от страха не объединились и не напали на тебя всем скопом», — посоветовала Сапфира.
«Верно, хотя вряд ли они могут серьезно угрожать нам. Дю Врангр Гата — название неправильное, что сразу выдает их невежество. Правильнее было бы сказать Дю Гата Врангр».
Они остановились в тыловой части войска возле большого красного шатра, над которым развевалось знамя с вышитым изображением черного щита с двумя мечами. Фредрик откинул полог, и Эрагон с Ориком вошли внутрь, а Сапфира, оставшись снаружи, лишь просунула в шатер голову, возвышаясь у них над плечами.
В центре роскошно убранного шатра стоял широкий стол. Насуада склонилась над одним его концом и, опершись на руки, изучала какие-то карты и свитки. Напротив Эрагон увидел Арью, и сердце его бешено забилось. Обе женщины были в полных воинских доспехах, как перед битвой.
