Паладинские байки - страница 158
Впрочем, как только он вошел в ее кабинет и на нее посмотрел, так тут же и догадался, зачем его позвали.
Донья Жеронима Кватроччи выглядела одновременно и растерянной, и довольной даже на взгляд простого человека, а уж Джудо видел куда больше.
Он отодвинул себе стул для посетителей и сел, глядя ей в глаза. Не боялся невольно ее соблазнить – сейчас она была защищена от этого его сидского свойства.
– Вот, значит, как… – протянул он.
Донья Жеронима неожиданно покраснела:
– То есть мои подозрения оправдались, выходит? – спросила она. – Ну же, озвучьте, сеньор Манзони.
– Если вы подозревали, что беременны, то это так, – кивнул он. – Я это вижу и как посвященный Матери, и как сид-квартерон. – Я и тогда понял, что вы тоже стали жертвой сида-соблазнителя, но из вежливости, конечно, ничего не сказал. А что это не без последствий обошлось, тогда было еще просто не видно, ведь на зачатие нужно время. Вы опасаетесь вреда для репутации? Зря. Как известно, подобное по закону проходит по разряду непреодолимых силы и обстоятельств, так что…
Она вздохнула:
– Ах, только что вы разрушили мою надежду, сеньор Манзони. Я не хуже вас знаю закон… но я так надеялась, что вы скажете мне – это дитя от моего супруга! Мы так давно мечтали об этом, но уже отчаялись. Он, конечно, примет и этого ребенка, но… Да и еще в том дело, что мне сорок три года, возраст опасный…
Манзони взял ее за руку, она тут же успокоилась. Он сказал:
– Сидское дитя вас не погубит ни в беременности, ни в родах. Вы даже немного помолодеете. Все-таки то был хоть и соблазнитель, но не из неблагих сидов. Вряд ли он снова потревожит вас, по крайней мере настолько, чтоб этого можно было опасаться. Сиды из двора Кернунна, к счастью, своим потомством от людских женщин не интересуются. Так что ваша дочь будет в полной безопасности.
Донья Кватроччи достала платок, вытерла глаза и преобразилась:
– Спасибо. Вы меня и правда очень утешили. И знаете…хм… я вот на вас смотрю и вдруг понимаю: зря я не уступила своему желанию вас попросить сделать это для нас… и дождалась, что это сделал сид, имени которого я даже не знаю.
Слегка обалдевший от такого признания старший паладин чуть не икнул. Помолчав, отпустил ее руку, встал, приложил два пальца к кокарде:
– Хм, хм… разрешите идти, донья Кватроччи?
– Ах, идите, идите, – отмахнулась она, чему-то улыбаясь.
И все еще обалдевающий паладин ушел.
Чучело
Паладины должны быть не только умными, способными к особым талантам и умениям мистического характера, но и ловкими, выносливыми и физически сильными – таково обязательное требование, ведь по роду занятий им часто приходится иметь дело с самыми разными фейри. А сиды, альвы, кобольды, тролли, корриганы, корреды и даже тилвит-теги отличаются огромной силой, так что биться с ними обычному человеку непросто. Вот паладины и тренируются как можно чаще. А уж младшие паладины – так и вообще света белого не видят. Шутка ли – трижды в неделю большая тренировка во дворе, и каждый день – в зале, да еще наставники то и дело норовят каждому назначить дополнительные занятия. Даже если младший паладин – такой крепкий плечистый здоровила, как Жоан Дельгадо, и способен разогнуть и согнуть подкову, а ударом кулака свалить с ног годовалого бычка.
Вот Андреа Кавалли, наставник Жоана, и назначил ему вечером, после ужина, вместо увольнительной как следует помахать мечом в тренировочном зале. А всё потому, что утром в спарринге с паладином Жозе Лафонтеном Жоан позорно пропустил два очевидных удара, и хорошо, что спарринговали с деревянными мечами, так что Жоан отделался только синяком на бедре да ссадиной на плече. Так что теперь весь вечер вместо того чтоб пойти в город и поразвлечься (конечно же, в пределах дозволенного), Жоан был вынужден лупить тренировочное чучело. Понятное дело, с чучелом рубиться – удовольствия мало, да и глупо, будучи уже младшим паладином второго года; это только кадетам полезно, а Жоан бы предпочел с живым противником. Так что чучело он воспринял как наказание, каковым оно, собственно, и было.
Конечно, чучело было все-таки получше, чем у кадетов-первогодков. Огромное, одоспешенное, с мечом и щитом, снабженное шарниром и пружиной, отчего оно от ударов могло повернуться или качнуться в непредсказуемом направлении. Да и тяжелое – тулово его было набито не только соломой, но и опилками. Но всё равно обидно.
Жоан, зайдя в зал, посмотрел на чучело и тяжко вздохнул. Не зря наставник выбрал для наказания именно время увольнительных: ведь некого же попросить поучаствовать в спарринге. Так что чучела не избежать. Жоан еще раз вздохнул и лупанул по чучелу. Оно качнулось, повернулось, и он еле успел уклониться от здоровенного щита, грубо сколоченного из корявых досок. Выругавшись, паладин пырнул чучело острием меча в соломенный «живот», прикрытый доспехами, метя в их сочленение. Но шарнир был смазан очень хорошо, и чучело опять повернулось, меч проскользнул, но теперь Жоан успел увернуться от меча чучела и врезать ему по «руке». Попал между наручем и наплечником, мешковина лопнула, и в дырку вылезла солома. Он нанес еще несколько ударов, успешно уклоняясь от меча и щита, оббежал чучело и врезал ему по спине. Чучело качнулось, роняя опилки из прорехи. Паладин плюнул:
– Скукота.
Он постоял немного, разглядывая чучело и усиленно пытаясь вообразить, что это здоровый тролль, например. Получалось плохо. Особенно когда на глаза попадалась торчащая из дыр солома.
Тут в зал зашел младший паладин Бласко – тоже в тренировочных шароварах, но без меча.
