Бледная немочь - страница 50

— Хорошо, не буду. Но все-таки, я права. Блэкки — эгоистичный, самоуверенный и самовлюбленный тип… ладно, ладно, человек. Нужно обладать железными нервами для того, чтобы его выносить. Вот увидишь, наступит время — и ты поймешь это сама, встретишь мужчину куда лучше, чем Блэкки, полюбишь его и выйдешь замуж.

— Я не выйду замуж, — всхлипнула девушка, — ни за кого, кроме него. Никогда!

— Ему все равно полезно помучиться. Я бы на твоем месте показала бы ему, где раки зимуют.

— Ты уже показала, — сказала Маделайн, — ты уже хорошо его помучила.

— При чем тут я? Я-то не пылаю от страсти. Но уж если речь зашла об этом, то было забавно наблюдать, как он заводится.

— От твоих шуточек любой расстроится. Неужели. Ты не видишь, как ему это неприятно?

— Это потому, что он слишком нервный, — фыркнула Элинор, — так заводится, даже смешно. Одно удовольствие — доводить таких до белого каления. И стараться-то не надо.

— Не понимаю, какое в этом удовольствие, — Маделайн сдвинула брови, — неужели, тебе не приходило в голову, что людям неприятны твои выходки?

— Приходило. Очень часто, — Элинор рассмеялась, — как ты думаешь, почему я это делаю?

— Это просто… просто отвратительно, вот что! — выпалила подруга.

— Ты говоришь это только потому, что я задеваю твоего разлюбезного Блэкки. Он и сам хорош. Постоянно вопит и проклинает меня на чем свет стоит. Вчера, например, ему взбрело в голову, что я рылась в его вещах.

Мадди покраснела так, что казалось, сильнее невозможно. Элинор не обратила на это внимания, полная праведного гнева.

— Я рылась в его вещах! Чушь какая! Да зачем мне это делать, скажите на милость? Что особенного я могла бы там найти? Его кружевные подштанники?

— Элинор! — ахнула Маделайн, прижав пальцы ко рту. Она была шокирована.

Элинор посмотрела на нее и залилась смехом. Она так веселилась, что в порыве чувств упала головой на подушку, просто всхлипывая от хохота.

— Ох, я представила… ха-ха-ха! Не могу! Блэкки в кружевных подштанниках! Умора, честное слово! Ха-ха-ха!

— Перестань, — подруга стиснула пальцы в кулаки, — перестань же. Элинор! Иногда мне хочется тебя стукнуть!

Девушка приподнялась и с интересом посмотрела на нее.

— Ого, это что-то новенькое. Глядишь, еще немного — и ты перестанешь реветь по любому поводу.

— Я не реву по любому поводу!

— Ну, почти по любому. Надо же, стоит только задеть Блэкки, как ты превращаешься в фурию. Мад, ты не заметила, он и сам в состоянии за себя постоять. И как! Просто рвет и мечет.

— Некрасиво говорить гадости о человеке за его спиной! — продолжала злиться девушка.

— Ну, во-первых, наличие лица меня тоже не пугает, а во-вторых, полагаю, Блэкки немало повеселила бы моя шутка. Остынь, Мад. Поблизости нет ни одного пруда. Впрочем, когда ты злишься, это идет тебе больше, чем рыдания. Позлись еще немножко, может забудешь, что собиралась топиться.

Маделайн схватила подушку и кинула в нее. Элинор, хохоча, увернулась и распахнула дверь.

— Спокойной ночи, Мад. И пусть тебе приснится Блэкки в кружевных подштанниках.

Она со смехом удалилась. Маделайн посмотрела на закрытую дверь, сдавленно фыркнула и потянулась за подушкой. Элинор просто не умеет иначе. Хотя иногда она злит, раздражает и возмущает, но все-таки будет грустно, если она изменится.

Внизу Элинор остановил Джефф.

— Мне нужно с тобой поговорить, — заявил он, взяв ее за руку и потащил по направлению к библиотеке.

Элинор вздохнула. Ну вот, опять начнет вопить, какая она негодяйка. И после этого Мад обвиняет ее в том, что она над ним потешается.

Но девушка ошиблась. Закрыв за собой дверь, Джефф обернулся к ней и произнес:

— Элинор, прости меня, ради Бога. Вчера я ужасно вел себя с тобой.

Она вытаращила от изумления глаза:

— Что вы сказали?

— По-моему, я говорю громко и достаточно внятно, — проговорил Джефф с раздражением.

— Конечно, но дело в том, что вы меня удивили. Почему вы вдруг решили извиниться, Блэкки? Что это на вас нашло?

— Ты просто отвратительная девица, — скривился он, — опять какое-то дурацкое прозвище придумала.

— Это уже лучше, — засмеялась она, — а что, вам не нравится?

Он красноречиво промолчал.

— Знаете, я не рыдаю всякий раз, как вы начнете на меня кричать.

— Можешь мне поверить, я это знаю. Просто не представляю, что может заставить тебя рыдать. Наверное, хорошая взбучка.

— Наверное, — фыркнула она, — но уж никак не ваши вопли. Прошу прощения.

— Чего еще от тебя ждать, — отмахнулся он, — вопли? Как ты смеешь?

— Ну, крики. Шум, в общем. Я привыкла. На меня все кричат, грозят карой небесной и потрясают кулаками. Могли бы придумать что-нибудь новенькое.

— Тебя пороть надо, а не кричать, — проворчал Джефф, — Господи, как у меня хватает терпения это выносить!

— Кто вам сказал, что его хватает? — съязвила Элинор.

— Ну, погоди. Я тебя все-таки выпорю. Давно мечтал это сделать.

— Может, завтра? — Элинор отступила к двери, — сейчас уже поздно.

— Пороть никогда не поздно, — Джефф махнул рукой, — может, хватит? Из-за тебя я совсем забыл, что хотел извиниться.

— Не волнуйтесь, я приняла это к сведению. Но меня удивляет, что вы вообще решили это сделать. Почему, сэр? Кстати, вам нравится обращение «сэр»? Или следует как-нибудь более торжественно…, - она замолчала, потому что увидела выражение его лица, — хорошо, хорошо, не буду. Видите, я уже молчу.