Любовные ошибки леди Валери - страница 34
Поэтому он поступил на службу к Ланкастеру и вернулся на континент. После сражений в Кастилии были Аквитания, Кале, Арфлер, Абвиль, Коньяк, Лимож и многие другие. Он старался подольше оставаться как можно дальше от Англии. А если снова наступит мир? Тогда он найдет другой способ сражаться, отправится в Италию или на войну с турками-османами.
За время его отсутствия один за другим умерли его дяди: или от чумы, или утонули в наводнение, кто-то упал с лошади. Поэтому, когда умерла его мать, замок, позорное наследие крови Бруэнов, перешел в руки Гила, став нежеланным бременем. Гил мечтал поселиться в таком месте, где о его прошлом никто не знал, а о нем судили бы лишь по его собственной репутации.
Он предпочел бы остаться в Испании и никогда не видеть этот разваливающийся замок, если бы не необходимость вернуться в Англию для подготовки нового похода. Он решил, что стоит рискнуть, потому что потом он получал возможность жить в таком месте, где хорошо знали рыцаря по прозвищу Эль Лобо.
И где никогда не слыхали фамилию Бруэн.
Гил не смотрел на нее; его взгляд был устремлен в прошлое. Он говорил словно сам с собой, потому что он ни с кем не мог поделиться своей болью.
И он по-прежнему не мог смотреть ей в лицо. Он гадал, что она о нем думает теперь, когда она все узнала.
Правда, всего он по-прежнему ей не рассказал – не мог рассказать. Не мог рассказать о том, что зарыто в земле…
Глава 10
Гил развернулся наконец к ней, ожидая увидеть в ее взгляде страх или отвращение, однако на ее серьезном личике ничего не изменилось. Да слышала ли она, что он ей говорил?
– Теперь вы знаете. – Он должен был обо всем рассказать ей еще давно, как только понял, что ей ничего не известно. Но они вдруг оказались помолвленными, хотя ни один из них этой помолвки не желал. – Поэтому вы можете попросить, чтобы церковь освободила вас от этого брака. Должен быть какой-то способ. Вы имеете право.
Он ждал, что она, вскочив с места, убежит, затем поспешит разорвать связавшие их узы, и они оба получат свободу… Правда, последняя мысль отчего-то не принесла ему облегчения.
Она покачала головой, встала и шагнула к нему. На сей раз она не ждала от него первого жеста. Она взяла обе его руки в свои, больше утешая, чем лаская.
– О, муж мой, неужели ты думаешь, что больно только тебе?
Жар ее руки, прощение в ее глазах поразили его, как будто она его ударила. Но вместо боли его наполняли тепло и уют, как будто он зимой согрелся у костра.
Не так ли должна себя вести настоящая жена?
Он осторожно убрал руку – не отстраняясь, но чтобы удобнее было провести пальцами по ее щеке. Под черным вдовьим убором ее лицо казалось полупрозрачным: темные глаза, светлая кожа, нежные разомкнутые губы. Нет, она не улыбалась. Но ее лицо дышало чистотой и искренностью и выглядело милее, чем когда она надевала на себя деланые улыбки, словно маски, под которыми она скрывала свои подлинные чувства.
Теперь она знала, кто он, знала, что он навсегда опозорен. И все же она не бежала от него в страхе, а потянулась к нему.
Он обнял ее. Она не отпрянула и не опустила глаза. Почувствовав тепло его рук, она разомкнула губы и чуть приподнялась, вздохнула…
И он поцеловал ее. Ее губы были теплыми и мягкими. Прижавшись к нему, она таяла, плавилась, и он вдруг понял, что до прошлого ей дела нет. Она доверчиво прижалась к нему, и он обнял ее крепче, желая, чтобы поскорее исчезло все, что их разделяет, – ее платье, его рубаха…
И вдруг она буквально оцепенела. Только что была теплой и живой, а превратилась в ледяную статую. Она не отпрянула, нет; по-прежнему покорно стояла в его объятиях. Но больше он не ощущал рядом с ней недавней умиротворенности. Пламя, которое он пытался разжечь, затлело, словно его разожгли на сырых дровах.
Он отстранил ее негнущимися руками и увидел у нее на лице страх. Вот она, правда!
Она говорила, что все хорошо, и даже предложила ему утешение, но, как оказалось, лишь потому, что к этому ее призывал супружеский долг.
Теперь, узнав, что он – Бруэн, она боялась его больше, чем в свое время боялась Эль Лобо.
На миг Валери забылась.
Она потянулась к нему без страха, ни о чем не думая. Ей хотелось одного: облегчить его боль. А когда он поцеловал ее, она ненадолго превратилась в другую женщину, такую, которая могла бы жить с ним в радости.
Но ее тело быстро напомнило, что бывает потом… И Валери сразу застыла, в ней не осталось ничего, кроме потребности терпеть.
Гил выпустил ее. Отошел подальше, за пределы вытянутой руки.
– Ты меня боишься. – В его голосе она услышала не гнев, а печаль.
– Нет, не боюсь! – Она с трудом удержалась от смеха, после Скаргилла ни один мужчина не способен ее напугать.
Она боялась не его, а собственных чувств.
Ненадолго рядом с ним она ощутила возбуждение, ей захотелось слиться с ним, стать одним целым. Да, в физическом смысле. Но она не испытывала к нему никаких чувств. И ей хотелось, чтобы и он в свою очередь испытывал какие-то чувства к ней.
Пока он разглядывал ее, она гадала, возможно ли такое – несмотря на все, что ей было известно.
– По-моему, – сказал он наконец, – тебе пора снять траур.
Пораженная, Валери коснулась своего черного головного убора. Она больше не вдова. Скоро она станет женой другого мужчины. Ей показалось, что платок, плотно охвативший голову и шею, душит ее.
Она кивнула в знак согласия и попыталась снять платок, но он сидел плотно. Гил подошел ближе и поднял руку, собираясь помочь ей. Он был так близко, что она уловила идущий от него аромат: слабые отголоски трав и земли.
