Горький привкус его поцелуев - страница 54

Глава 16

Дорогая моя!

Как бы я хотел, чтобы ты была здесь и наслаждалась этим приключением с нами. Эдвард – тиран. Он постоянно заставляет нас двигаться вперед. Будучи лидером нашей маленькой экспедиции, он находится в своей стихии. Он не пьет так много, как обычно. Я еще не видел его нетрезвым. Возможно, это все из-за того, что здесь он чувствует себя как дома. А возможно, из-за того, что он понимает, что запасы нашего алкоголя истощаются, а новый в джунглях не достанешь. Если верно мое второе предположение, то он проявляет поразительную сдержанность.

Хотя мы путешествовали под его командованием не единожды, почему-то именно в этом путешествии я рад, что он берет на себя всю ответственность. Когда я наблюдаю за ним, мне кажется, что из него получился бы лучший граф. Я всегда считал, что ответственность за других – это тяжелая повинность, в то время как он упивается властью. Мне кажется, что что-то большее, нежели очередность выхода из утробы матери, должно определять, кто наследует титул.

Закрыв дневник мужа, Джулия осторожно положила его на колени и посмотрела в окно. Она уже прожила с ними с десяток дней путешествия. Она не хотела читать о том, как Эдвард заставлял Альберта смеяться, учил его предотвращать буллезное поражение или старался, чтобы даже в глуши им подавали хороший чай. Ей хотелось прочитать о том, как Альберт скучал по ней. Найти отрывок, в котором он говорил: «Вчера вечером у меня было предчувствие. Я хочу, чтобы ты простила Эдварду то, что я попрошу его сделать. Знай, что я делаю это из любви к тебе и нашему нерожденному ребенку».

Но пока что она не обнаружила ничего похожего. Он не писал слов утешения, и в дневнике не было подтверждения того, что муж предчувствовал свою гибель. Здесь не было никаких особых слов, подтверждающих его любовь к ней, никаких прощаний, ничего важного. Казалось, он собирался делать записи в дневнике еще тысячу раз.

Хотя ей и не терпелось увидеть заключительные фразы, она не поддалась желанию читать записи не по порядку. Она хотела прожить с мужем его последние недели. Джулия никогда не интересовалась путешествиями, но вдруг почувствовала, что не отказалась бы отправиться с ним, словно ее присутствие рядом с Альбертом могло предотвратить происшедшее.

Она была вдовой уже четыре месяца. Но время, проведенное с Эдвардом, смягчило ее печаль. Однако именно за это она ненавидела его больше всего. Вместо того чтобы думать о муже, она думала о его брате. О том, как он заставлял ее смеяться, как обнимал ее, как поддерживал ее во время родов. О его признании в любви.

Если Эдвард действительно любил ее, то как он мог позволить ей жить во лжи, как мог утаить правду? Возможно, она бы простила его за несколько недель до рождения Альберты, но теперь…

Стук в дверь вернул ее в реальность.

– Войдите.

Торри тихо вошла в комнату и с несколько настороженным видом вручила ей записку.

– От его светлости.

Джулия взяла клочок бумаги, развернула его и прочитала слова, написанные аккуратным почерком, похожим на почерк Альберта. Теперь она замечала даже самые незначительные различия между братьями и ругала себя за то, что не видела их раньше.

«Я буду в детской с двух до половины третьего.

Она не удивилась. Он отправлял одно и то же сообщение всю прошлую неделю. Она знала, что Эдвард понимал, что Джулия не может запретить ему видеться с леди Альбертой, не вызывая слухов и сплетен среди слуг касательно причины подобного запрета. Хотя слуги не должны были болтать о том, что происходит между хозяевами, Джулия не была настолько глупой, чтобы думать, что они не обсуждали происходящее между собой. Выругавшись, она разорвала первую записку на крошечные клочки. Затем пришел черед второй и третьей. Вздохнув, она расправилась с остальными клочками бумаги.

По крайней мере он предупредил ее о своих намерениях и она не пересечется с ним в коридоре или детской.

– Хотите, чтобы я передала ему записку? – спросила Торри.

Вряд ли ей хотелось передать записку со словами «Иди к черту».

– Нет. Пусть гувернантка подготовит леди Альберту к визиту графа.

– Хорошо, миледи. Мне подготовить платье для обеда?

Этот вопрос также стал частью ее ежедневного ритуала.

– Нет, сегодня я обедаю в комнате.

– Хорошо, миледи.

Она услышала разочарование и печаль в голосе Торри. Ее служанка догадывалась, что между ними что-то не так. Несомненно, все слуги знали, что что-то не так, но не представляли себе, что именно. Вряд ли они знали правду, ведь она была нелепой и непостижимой.

– Это не гувернантка, миледи, – внезапно выпалила Торри.

Джулия посмотрела на девушку, которая переминалась с ноги на ногу, словно опасалась, что позволила себе лишнего.

– Прошу прощения.

– Все знают, что он каждый день ходит в детскую. Наша посудомойка слегка глупа, она говорит, что граф ходит туда, потому что ему нравится гувернантка. Ни один отец не может проявлять такой интерес к ребенку. Но граф отпускает гувернантку отдохнуть, пока он находится в детской. Он просто проводит время с леди Альбертой. Он не изменяет вам.

Она и не думала, что граф будет ей изменять. Возможно, ей следовало предположить подобное. Эдвард был молодым и здоровым мужчиной…

О чем она думала? Он не обязан хранить ей верность. Почему эта мысль ее беспокоила? Какое ей дело до того, с кем он спит? Джулия посмотрела в окно. Ей захотелось, чтобы наступила весна и погода стала теплой для верховой езды.