Дочь дьявола (ЛП) - страница 23
– Боже. Давай не будем предавать чересчур много значения не самому компетентному управлению земельными ресурсами.
– Земля и есть самое ценное имущество. Без неё фамилия и графский титул бессмысленны. Благодаря тебе, у нас есть возможность получить прибыль впервые за десять лет. И каким-то чудом тебе удалось перетащить некоторых арендаторов в эпоху современного сельского хозяйства.
– И они брыкались и кричали на протяжении всего пути, – сухо добавил Уэст. Он уселся рядом с братом и глянул на записи. – Сломанную скамью в часовне починили, можешь вычеркнуть её из списка. Бочонок икры прибыл вчера. Он в леднике. Не знаю, привезли ли дополнительные раскладные стулья. Спрошу Симса. – Он сделал паузу, чтобы одним глотком осушить половину чашки. – Где Кэтлин? Всё ещё в постели?
– Шутишь? Она не спит уже несколько часов. В данный момент они с экономкой показывают посыльным, где расставить цветочные композиции. – На губах Девона заиграла нежная улыбка, пока он ладонью перекатывал карандаш по столу. – Ты же знаешь мою жену, всё должно быть идеальным.
– Напоминает постановку спектакля в мюзик-холле Сент-Джеймса. Только, к сожалению, без хористок в розовых чулках. – Уэст допил остатки кофе. – Боже мой, неужели этот день никогда не кончится?
– Сейчас всего лишь шесть часов утра, – заметил Девон.
Они оба вздохнули.
– Я так и не поблагодарил тебя должным образом за то, что ты женился на Кэтлин в регистрационном бюро, – заметил Уэст. – Хочу, чтобы ты знал, какое удовольствие мне это доставило.
– Тебя там не было.
– Поэтому мне это и доставило удовольствие.
Губы Девона дёрнулись.
– Я рад, что не пришлось ждать, – сказал он. – Но если бы у нас было больше времени, я был бы не прочь провести более грандиозную церемонию ради Кэтлин.
– Пожалуйста. Расскажи эти бредни кому-нибудь другому.
Девон ухмыльнулся, отодвинулся от стола и пошёл к буфету, налить себе ещё кофе.
– По-моему, прошлый вечер хорошо прошёл, – бросил он через плечо. – Вы с леди Клэр, похоже, поладили.
– Каким образом ты пришёл к такому выводу? – спросил Уэст, изо всех сил стараясь говорить с безразличным видом.
– Большую часть ужина ты пялился на неё, как на десерт.
С бесстрастным выражением лица Уэст откинулся на спинку стула и посмотрел на свою пустую чашку. Он едва мог просунуть кончик пальца в вычурную петельку.
– Почему у этих чашек такие маленькие ручки? Их для детей сделали?
– Это французский фарфор. Кэтлин говорит, что мы должны зажимать ручку между большим и указательным пальцами.
– А чем плохи чашки обычных размеров?
К несчастью, отвлекающий манёвр не сработал и не увёл Девона в сторону от первоначальной темы.
– Не я один заметил взаимную симпатию между тобой и леди Клэр.
– В данный момент, – сказал Уэст, – меня привлекла бы любая женщина моложе девяноста лет. Весенний сезон размножения еще не закончился, и каждое живое существо в этом поместье счастливо придаётся разврату неделями. Кроме меня. Знаешь, как долго я соблюдаю целибат? Каждое утро я просыпаюсь с проблемой определённого медицинского характера.
– Подозреваю, что привлекательная молодая вдова могла бы помочь решить эту проблему, – проговорил Девон, вновь занимая своё место.
– Ты, должно быть, всё ещё не до конца протрезвел после выпитого вина прошлым вечером. Такая женщина, как леди Клэр, вряд ли проявит ко мне серьёзный интерес. Я бы этого и сам не хотел.
Девон бросил на него проницательный взгляд.
– Ты думаешь, она чересчур выше тебя по положению?
Теребя ручку чашки, Уэст случайно зацепился за неё кончиком пальца.
– Я не думаю. Её финансовое, социальное, моральное и любое другое положение, которое тебе придёт на ум, выше моего. Кроме того, как я уже много раз говорил, я не из тех, кто женится.
– Если ты цепляешься за своё беззаботное холостяцкое существование, – сказал Девон, – то оно закончилось примерно года два назад. Смирись уже с этим и остепенись.
– Я бы показал тебе соответствующий палец, – пробубнил Уэст, – если бы он не застрял в этой детской ручке. – Он попытался высвободить средний палец, не поломав фарфоровую петельку.
– Если такая женщина, как леди Клэр, проявляет к тебе хоть малейший интерес, ты не ретируешься. А падёшь на колени в знак благодарности.
– Первую половину жизни, – возразил Уэст, – мы зависели ото всех и каждого. На нас давили, таскали туда-сюда, нами манипулировали родственники, которые превратили нашу жизнь в сплошное страдание. Мы были марионетками на верёвочках. Я больше не стану так жить.
Он никогда не забудет те годы отчаянной бедности и бессилия. В школе-интернате, где все остальные мальчики знали друг друга, они с Девоном были чужаками. Казалось, все одноклассники находились на своих местах, отпускали шуточки, которых он не понимал и завидовал их расслабленному поведению и непринуждённому общению друг с другом. Уэст ненавидел чувство неприкаянности, ощущение того, что находится не в своей тарелке. Девон быстро научился, как приспосабливаться к обстоятельствам. Уэст, напротив, был сердитым, неуклюжим и пухлым. Его единственной защитной реакцией стало поведение грубого, глумящегося задиры.
Со временем недовольство Уэста улеглось, и он научился скрывать грубость за юмором. Когда он достиг совершеннолетия, небольшое, но достаточное денежное содержание, оставленное родителями, позволило ему, наконец, хорошо зажить и начать прилично одеваться. Но чувство отчуждённости никогда его не покидало до конца. В каком-то смысле оно помогло ему научиться с лёгкостью перемещаться между мирами аристократов, бедных фермеров, слуг, торговцев, банкиров, сапожников и пастухов. Со стороны, их проблемы и потребности казались яснее. Отсутствие принадлежности к определённым кругам общества создавало ощущение принадлежности ко всем сразу. Однако существовали определённые ограничения, особенно когда дело касалось таких женщин, как Фиби, леди Клэр.
