Дочь дьявола (ЛП) - страница 39

Эви поигрывала светлыми волосами на его груди.

– Несмотря на недостатки Генри, Фиби всегда знала, что он верен ей душой и телом. Это стоило любой жертвы. Она хотела мужчину, чья способность любить была бы безусловной.

– Теперь она утверждает, что видит ту же способность у бесхребетного ханжи Ларсона?

– Вряд ли. Но на этот раз у неё другие цели.

– Какими бы они ни были, я не позволю этому беспозвоночному растить моих внуков.

– Себастьян, – мягко упрекнула она, хотя её губы подрагивали от едва сдерживаемой улыбки.

– Я хочу свести её с Уэстоном Рэвенелом. Здоровый молодой самец с острым умом и мужским стержнем. Он ей очень подойдёт.

– Давай позволим Фиби самой решать подходит ли он ей, – предложила Эви.

– Ей лучше принять решение поскорее, иначе Уэстклиф умыкнёт его для одной из своих дочерей.

Временами Себастьян проявлял высокомерие, граничащее с диктаторством, которое почти неизбежно развивалось в людях, обладающих огромным богатством и властью. Эви всегда старалась обуздать подобные наклонности мужа, время от времени напоминая ему, что он всего лишь смертный, который должен уважать права других людей на принятие собственных решений. На это он говорил что-то в духе: – “Не тогда, когда они явно неправы”, а она отвечала: – “Даже в этом случае”, и, в конце концов, он смягчался, отпустив множество едких замечаний об идиотизме людей, которые осмелились с ним не согласиться. Хотя его частая правота осложняла положение Эви, она не сдавала позиций.

– Мне мистер Рэвенел тоже понравился, – пробормотала Эви, – но мы многого о нём не знаем.

– Я знаю о нём всё, что мне нужно, – сказал Себастьян со свойственной ему надменностью.

"Зная мужа", – уныло подумала Эви, – "он изучил подробные отчёты обо всех членах семьи Рэвенел".

– Это же не означает, что они понравились друг другу.

– Ты не видела их вместе сегодня утром.

– Себастьян, пожалуйста, не вмешивайся.

– Я и вмешиваюсь? – Он приподнял брови в праведном гневе. – Эви, что ты такое говоришь?

Опустив голову, она потёрлась носом о блестящие волоски на его груди.

– Что ты вмешиваешься.

– Время от времени я могу изменять ход событий, чтобы достичь желаемого результата на благо моих детей, но это не означает, что я вмешиваюсь.

– А как это по-твоему называется?

– Родительский долг, – самодовольно ответил он и, не дав Эви ответить, завладел её ртом.

Глава 15

На следующее утро после экскурсии по ферме, подъездную аллею Приората Эверсби заполонили экипажи и лошади, так как большинство гостей возвращались домой. Шаллоны оставались ещё на три дня, чтобы получше узнать Рэвенелов.

– Дорогая, – упрашивала за завтраком Меррит Фиби, – ты точно уверена, что не хочешь остановиться у нас в Стоуни-Кросс-Парке? Мы с мистером Стерлингом собираемся провести там, по крайней мере, неделю и мы бы очень хотели, чтобы к нам присоединились ты и дети. Скажи, как я могу тебя убедить.

– Спасибо, Меррит, но мы здесь уже так уютно устроились... Хочу побыть немного в тишине после свадьбы и общения с людьми.

В глазах Меррит загорелся насмешливый огонёк.

– Похоже, моя сила убеждения не идёт ни в какое сравнение с чарами некого голубоглазого соблазнителя.

– Нет, – быстро проговорила Фиби, – к нему это не имеет никакого отношения.

– Тебе не повредит небольшой флирт, – резонно заметила Меррит.

– Но он ни к чему не приведёт.

– Флирт не обязательно должен к чему-то вести. Можно просто наслаждаться процессом. Считай это практикой перед возвращением в общество.

Попрощавшись с друзьями и знакомыми, Фиби решила взять детей и няню Брейсгёдл на утреннюю прогулку, пока не разыгралась дневная жара. По дороге они, наконец, вернут маленькую чёрную кошку обратно в амбар.

Хотя Фиби собиралась сделать это ещё вчера, планы сорвались, когда Джастин и Эрнестина вывели кошку на прогулку в один из садов поместья, чтобы “ответить на зов природы". Животное пропало и не показывалось большую часть дня. Фиби присоединилась к поискам, но беглянки нигде не было видно. Однако ближе к вечеру, переодеваясь к ужину, Фиби услышала, как кто-то царапается и заметила пару чёрных лапок, мелькнувших под закрытой дверью. Каким-то образом, кошке удалось проскользнуть в дом.

Сжалившись над ней, Фиби послала на кухню за новой тарелкой с объедками. Кошка набросилась на еду с такой жадностью, что чуть ли не слизала глазурь с фарфора. Потом она растянулась на ковре и с таким удовольствием замурлыкала, что у Фиби не хватило духу отослать её обратно. Кошка провела ночь, свернувшись калачиком в корзинке Эрнестины, а утром отведала на завтрак копчёную рыбу.

– Не думаю, что она хочет возвращаться в амбар, – сказал Джастин, глядя на, прижимающую к плечу животное, Фиби. Няня шла рядом, толкая перед собой прочную плетёную коляску с белым батистовым козырьком от солнца, в которой лежал Стивен.

– Её дом в амбаре, – ответила Фиби, – и она счастлива, что возвращается к своим братьям и сёстрам.

– Она не выглядит счастливой, – возразил Джастин.

– Однако это так, – заверила его Фиби. – Она... ой! О, галоши... – Кошка забралась выше по её плечу, проткнув маленькими коготками тонкую муслиновую ткань. – Няня, с твоего позволения, я бы хотела положить её в коляску к Стивену. В изножье полно места.

– Кошке не место в коляске рядом с ребёнком, – последовал непреклонный ответ.

К несчастью, вскоре после того, как они добрались до амбара для сена, стало понятно, что замыслу Фиби по возвращению животного в родные пенаты не суждено сбыться. Ей удалось оторвать кошачьи коготки от платья и опустить её на землю перед входом в амбар.