Блондинка или брюнетка? - страница 31

– Боюсь, что не очень-то интересуются, – ответил Эван с ухмылкой. – Но ты, я вижу, в этом разбираешься.

– Ты что, снова смеешься надо мной? – вспыхнула Бьянка.

– Нет, вовсе нет! – поспешно ответил Эван. – Просто я не думал, что ты так отличаешься от всех знакомых мне женщин.

Бьянка, нахмурившись, спросила:

– Почему же не предполагал?

– Видишь ли, мы привыкли считать, что женщины очаровательны и привлекательны, что они верные жены и преданные матери и их не интересуют иностранные войны, так увлекающие мужчин.

– Я не стану притворяться глупой, Эван. – Бьянка покачала головой. – Как могут женщины в Виргинии терпеть подобное к себе отношение?

Эван расхохотался.

– Не думаю, что они в обиде, дорогая! Ведь наши женщины живут далеко от Европы и войны их совершенно не интересуют.

– А разве Война за независимость не затронула их? – тотчас спросила Бьянка.

– Конечно, она всех затронула. Многие считали, что нам не следует добиваться независимости от Англии, так что мы сражались не только с англичанами, но и с соотечественниками. Некоторые бежали из Америки, перебирались обратно в Англию. Но теперь все закончилось и мы снова вернулись к мирной жизни. Я уверен, тебе понравится в Виргинии. – Эван ненадолго умолк, потом проговорил: – Дорогая, ты не только прекрасна, но и очень умна.

– О, спасибо! – улыбнулась Бьянка. Эван кивнул и продолжал:

– Бьянка, пойми, я хочу, чтобы ты была счастлива со мной, хочу, чтобы мы с тобой жили в мире. Поэтому, пожалуйста, не своевольничай, ведь я очень огорчаюсь, когда ты не слушаешься меня.

Бьянка нахмурилась; слова мужа показались ей оскорбительными.

– Я твоя жена, Эван, и не смей говорить со мной так, как ты говоришь с матросами на палубе.

– Дорогая, но я же был так внимателен к тебе, – возразил Эван. – Разве ты этого не замечала?

Бьянка заерзала на стуле. Наконец поднялась и заметалась по каюте.

– Эван, ты самый лучший из мужей! – воскликнула она. – Я говорила тебе об этом много раз. Я знаю, что тебе не нравится мое своеволие, но я действительно не могу быть другой.

– Дорогая, это просто чудо, что ты не пострадала сегодня на палубе, когда убили Натана. И я больше не позволю тебе так бездумно рисковать жизнью. Нам предстоит долгий путь домой, возможно, нас ждут неприятности. Поэтому, пожалуйста, запомни: если я прошу тебя оставаться в каюте, то ты должна оставаться здесь. Я не хочу тебя потерять. Обещай мне, что не будешь своевольничать.

Бьянка, закусив губу, по-прежнему расхаживала по каюте.

– Я понимаю, чего ты ждешь от меня, Эван. Но вдруг я не сумею сдержать свое обещание? Не сумею, потому что ты потребуешь невозможного… И тогда ты еще больше рассердишься на меня.

Эван ухватил жену за руку и усадил к себе на колени.

– Ты так расстроилась, когда ослушалась своих родителей. Так почему же ты не считаешься с моими пожеланиями? Я ведь хочу, чтобы ты была счастлива, моя дорогая.

Бьянка прижалась щекой к щеке Эвана и крепко обняла его.

– Я люблю тебя, но…

– Но свободу ты любишь больше? – спросил он. – Я закую тебя в цепи, если придется, но не выпущу на палубу, если тебе будет грозить хотя бы малейшая опасность.

Бьянка, чуть отстранившись, заглянула в глаза мужа. И увидела, что он не шутит.

– Ты не посмеешь заковать меня в цепи, не посмеешь! – закричала она.

– Ну нет! – усмехнулся Эван. – Уверяю тебя, ты ошибаешься.

Эван окинул взглядом стройную фигуру жены – и вдруг понял, что его неудержимо влечет к ней. Впившись страстным поцелуем в губы Бьянки, он приподнял подол ее рубашки и медленно провел ладонью по бедру. Когда же пальцы Эвана коснулись ее лона, она тихонько застонала и прижалась к нему. Не в силах более сдерживаться, он распустил ремень и, чуть приподняв Бьянку, усадил ее на себя. Крепко обнявшись, целуя друг друга, они вознеслись на вершину блаженства. А потом, утомленные, еще долго сжимали друг друга в объятиях.

Проснувшись ранним утром, Эван увидел, что Бьянка наблюдает за ним. Насмешливая улыбка тронула ее губы, и ему вдруг стало не по себе.

– Чему ты улыбаешься в столь ранний час? – пробормотал он.

Бьянка пожала плечами:

– Просто забавно. Стоит мне только повысить голос – и ты тут же желаешь меня, не замечал?

Эван убрал с лица волосы и с усмешкой проговорил:

– Когда ты злишься, ты для меня так же желанна, как и тогда, когда пытаешься очаровать меня.

– Когда же я пыталась очаровать тебя? – Бьянка кокетливо захлопала ресницами. – Никогда, насколько я помню.

Эван засмеялся и заключил ее в объятия.

– Ты сейчас это делаешь! Признайся!

Бьянка с улыбкой ответила:

– Вам так кажется, сэр, потому что вы чрезвычайно тщеславны, только и всего.

Эван толкнул Бьянку на подушки.

– Ты кокетка, дорогая женушка, но обещай кокетничать только со мной.

Бьянка вдруг перестала смеяться и пристально посмотрела на мужа.

– Беда в том, что все наши споры заканчиваются в постели. Мне это не нравится, мой милый.

Эван нахмурился; было очевидно, что Бьянка раскусила его. Однако он тотчас же взял себя в руки и с улыбкой сказал:

– Может, мне следует назначить время для споров с тобой? Скажем, после занятий с Тимоти… Это тебе больше понравится?

– Нет, конечно, нет. Я вообще не хочу с тобой спорить.

– Тогда от тебя требуется только одно – угождать мне вне постели.

Эван рассмеялся и, затянув ремень, отправился в каюту Уилла – там он обычно одевался по утрам, чтобы не мешать Бьянке заниматься туалетом.

Одевшись, Эван поднялся на палубу. Вцепившись в поручни, он всматривался в линию горизонта в надежде увидеть паруса венецианского судна – ведь он еще не отомстил убийце Чарльза. Тут к поручням подошел Уилл, и Эван, взглянув на него, воскликнул: