Блондинка или брюнетка? - страница 39

Глава 12

Бьянка лежала поперек кровати, наблюдая, как Эван проводит лезвием бритвы по щеке. Он с такой беспечностью обращался с этим острейшим инструментом, что в любой момент мог пораниться, полагала Бьянка, хотя ни разу не видела, чтобы он порезался. Ей никогда не надоедаю наблюдать за мужем, даже если он занимался чем-то обыденным. Сейчас Эван собирался отправиться на «Феникс», а потом на верфи.

– Не следует ли мне справиться о здоровье твоей матушки и спросить, не примет ли она меня? Или ты все же хочешь сам представить меня ей?

– Пожалуйста, Бьянка, подожди. Вряд ли она встает так рано, а вечером я сам еще раз поговорю с ней. Вчера она расстроилась, увидев меня, и я хочу убедиться, что сегодня этого не произойдет.

– Почему она расстроилась, увидев тебя, Эван? – Бьянка села и расправила юбки. Она уже оделась и ждала, когда Эван проводит ее к завтраку.

– Она просто не ожидала увидеть меня, вот и все, – солгал Эван, не придумав ничего более правдоподобного. – Я уверен, что она не может не думать о Чарльзе, когда смотрит на меня, и это, естественно, заставляет ее грустить. – Он, конечно, понимал, что «грустить» – не самое подходящее слово для описания истеричной реакции матери. – Надеюсь, ты не будешь скучать в мое отсутствие. Можешь пойти погулять. Если будешь придерживаться тропинок, то не заблудишься. Или осмотри дом – вдруг тебе что-нибудь приглянется для твоей комнаты. Подумай о цветовой гамме, тогда тебе будет о чем поговорить с матушкой, когда ты увидишь ее. Матти позаботится о стирке и сделает все, что ты попросишь.

Не зная, следует ли ей говорить о слугах, Бьянка несколько секунд колебалась, прежде чем решилась высказать то, что тревожило ее:

– У меня никогда не было рабов, и хотя Матти кажется очень милой, боюсь, что я не знаю, как с ней обращаться.

– А Матти вовсе не рабыня. Здесь многие влиятельные люди выступают против рабства. Томас Джефферсон, Джордж Вашингтон и Александр Гамильтон – вот лишь некоторые из них. Как и они, я считаю, что рабство ужасно и совершенно несовместимо с идеалами, провозглашенными в Декларации независимости, ради которой я столько лет воевал. У нас есть чернокожие слуги, это верно, и их предки были рабами, но я освободил их всех много лет назад.

С восхищением глядя на мужа, Бьянка воскликнула:

– Ты можешь так просто сделать это? Просто сказать людям, что они свободны?

Эван расплылся в улыбке.

– Конечно! Ведь рабы – тоже собственность. Я унаследовал двенадцать, когда умер мой отец, и все они были домашними слугами. Мы не выращиваем табак или хлопок, как некоторые из моих соседей. Вот у них десятки рабов для обработки земли. Когда я освободил своих, трое отправились на поиски счастья, а прочие остались и теперь получают жалованье. Виола – наша домоправительница, она мать Матти. А ее отец Натан занимается конюшней и садом. Вскоре ты узнаешь и остальных слуг. Обращайся с ними вежливо, так, как ты обращалась бы со своими слугами у себя дома.

– О да, конечно. – Бьянка взглянула на мужа, вновь поражаясь сложности его натуры. – Я могу послать за портнихой, о которой ты говорил?

– Да, если хочешь. – Эван был рад, что у Бьянки столько идей; он хотел чем-нибудь занять ее – тогда ей некогда было бы задумываться о том, как относится к ней его мать. – Покажи ей ткани, которые мы купили в Испании, или выбери то, что она предложит.

– А может, одеться в черное? Мне бы не хотелось показаться неучтивой – я имею в виду Чарльза, – так что если ты считаешь нужным, я закажу несколько черных платьев.

У Эвана не было ни малейшего желания видеть Бьянку в трауре по Чарльзу, и он невольно нахмурился.

– Нет, я хочу видеть тебя в ярких шелках и бархате. Поскольку у тебя так мало нарядов, выбирай все, что потребуется, – белье, бальные платья и прочее. И не забудь про амазонку.

Позавтракав, Эван поцеловал жену и уехал в город.

Бьянка пошла наверх за накидкой – ей хотелось осмотреть окрестности, – но, проходя мимо комнаты Марион, она услышала голоса за дверью. Приятный голос Льюиса она сразу же узнала; другой же голос был пронзительным и резким – так не могла говорить женщина, которую называли больной. Не желая подслушивать, Бьянка прошла в комнату Эвана и взяла накидку. Снова направившись к лестнице, она услышала такие горькие рыдания, что едва удержалась от желания постучать в дверь комнаты Марион и предложить свою помощь. Но, вспомнив, что обещала Эвану не тревожить его матушку, Бьянка решила подождать еще день-два, прежде чем пытаться повидаться с Марион.

Весь груз «Феникса» предназначался Льюису Грею, поэтому у Уилла не возникло трудностей с разгрузкой, разве что занятие это было довольно скучное. Капитан неторопливо расхаживал по палубе, и одно его присутствие заставляло матросов быть внимательными при разгрузке. Впрочем, Уилл почти не обращал внимания на своих людей – он думал о девушке, с которой провел ночь. Она была совсем не похожа на других девушек, которых Уилл встречал в заведении Фанни. Он хотел всего лишь развлечься, но Лили дала ему гораздо больше. Она была такой переменчивой! Сначала – очень приветливой, затем – холодной и замкнутой, а потом стала такой нежной и ласковой – Уилла словно коснулось крыло ангела. Именно так он мог бы передать свои ощущения. Уильям пошел к Фанни, чтобы забыться, потому что женщина, о которой он мечтал, была для него недоступна. Но там, у Фанни, он нашел нечто столь редкое, что сейчас даже подумал: а может, это всего лишь сон? Если он снова пойдет к Фанни, обрадуется ли ему Лили? Да и узнает ли она его? Или лучше вообще не ходить туда? Ведь он может разочароваться в Лили… «Она просто капризный ребенок», – снова и снова твердил себе Уилл. Но чем больше он думал о ней, тем больше убеждался: его влечет к этой девушке.