Наследники замка Лейк-Касл - страница 24
– Не переживай так, Генри, – попытался успокоить его Джеф. – Как только попадем к барону д’Этьену, сразу же поедем в Фонтевро и ты объяснишь, почему не можешь служить Плантагенетам. Они поймут, я уверен.
– Спасибо, Джеф, ты меня утешил. – Генрих положил руку на плечо друга. – Но остается еще тревога за Жюльетт. Как она справится в этом змеином гнезде, совсем одна?
– С ней Джеймс Кэмпбелл, – напомнил друг, – а он верный, сильный и находчивый. Такой, как он, стоит троих.
– Будем надеяться, что они не пристрелят его как кролика, – тяжело вздохнул Генрих, – с них станется.
Навеявший на Генриха грустные мысли Портсмут между тем скрылся из виду за громадиной острова Уайт.
Обойдя остров, шлюп вошел в залив Пул и там, в самой его глубине, за островом Браунси, нашел свою гавань.
Здесь, как узнали беглецы, будто пчелы в улье, копошились купцы, торговавшие шерстью. Дело это было довольно прибыльным, особенно если удавалось избежать расходов на таможенные пошлины. И многие купцы стремились к этому. А на острове Браунси и вовсе обитали те, кто промышлял контрабандой. Это ведь испокон века было побочным промыслом многих рыбацких деревень, особенно тех, что были расположены так удачно. Смелости этим людям было не занимать, а контрабанда в этих местах существовала столько же, сколько лет процветала и сама торговля. Говорили, что бороться с ней вообще дело исключительно сложное. Ведь еще древнеримский император Константин Великий пытался уничтожить ее в своих владениях под корень, даже руки пытался рубить продажным таможенникам, но добился только того, что контрабанда в империи разрослась, как снежный ком в горах.
В общем, выбирать здесь было из чего. А главное, тут уже можно было не очень опасаться погони людей принца Эдуарда. Сюда они вряд ли сунутся, даже если гнев наследника престола еще не остыл. Казалось, здесь можно уже перевести дух.
И все-таки Генрих торопился покинуть пределы страны как можно скорее, стремясь сохранить жизнь себе и своим людям. По-настоящему расслабиться можно только на континенте, да и то после того, как они доберутся до поместья барона д’Этьена. А там уже можно будет подумать, куда двигаться дальше и что делать, чтобы достойно выйти из положения, – отступать от своей цели Генрих не собирался. И что очень важно, оттуда, из поместья дядюшки, можно будет передать весточку домой, в родной Лейк-Касл, и с обратной связью узнать, что делается у них на севере.
Найти подходящее судно особого труда не составило. Правда, все они держали курс во Фландрию, в Брюгге, и в портах Франции приставать отказывались. Раньше других к отплытию готовился высокобортный когг «Царь Соломон» – пузатая махина, тихоходная и неповоротливая, но очень вместительная и достаточно устойчивая. Однако шкипер оказался, что называется, продувной бестией. Он сразу сообразил, что эти люди стремятся почему-то как можно скорее покинуть страну и, возможно, за ними уже идет по пятам погоня. Поэтому и заломил за перевоз невиданно высокую цену, а высадить пассажиров обещал не раньше, чем в Дюнкерке, на границе между Францией и Фландрией. Это не очень устраивало беглецов, но спорить не приходилось. Главное было – вырваться. И хапуга-шкипер получил свои деньги.
В путь тронулись на рассвете. Шкипер, хоть и пройдоха был, каких мало, но дело свое знал и по проливу ходил очень осторожно, поскольку как огня боялся пиратов, которыми особенно славился залив Сен-Мало на противоположном бретонском берегу. Поэтому курс для своего загруженного ценным товаром когга он проложил вдоль английского берега с намерением повернуть к континенту только после Дувра.
Но море есть море, оно все решает по-своему. Мало того что сам Английский канал нафарширован пиратами, он еще и не слишком удобен для судоходства, и надо хорошо знать прибрежные воды. Сесть на мель здесь проще простого, тем более что мели эти кочуют с места на место под влиянием штормов. А сами бури случаются тут с завидной регулярностью.
Не повезло и «Царю Соломону». Не успели они добраться и до Ньюхейвена, как небо нахмурилось, по воде пошли волны, задул сильный северо-восточный ветер. И это было только начало.
Шторм разыгрался в считаные минуты. Волны вздымались футов на двадцать пять, и казалось, что сейчас очередная из них накроет корабль и уже не выпустит его из водной стихии. О продвижении вперед не могло быть и речи. Свернувшее паруса судно стало игрушкой волн, и его все дальше и дальше сносило на запад.
Море бесновалось всю ночь. О сне никто и не помышлял. Кони в трюме тревожно ржали и, если бы их не подвесили под брюхо, покалечились бы. А утром, когда взошло солнце, море как по волшебству успокоилось и снова стало мирным и ласковым.
Шкипер произвел измерения и подсчеты, и оказалось, что их отнесло почти до оконечности Бретонского полуострова, еще немного – и унесло бы в Атлантический океан. Генрих этим был весьма доволен. Все же Бретань куда для них предпочтительней, чем Фландрия. Оттуда вообще через всю Францию пробираться пришлось бы.
Пристать смогли только в Роскофе, небольшой рыбацкой деревушке, которая начинала уже превращаться в торговый порт.
Здесь пассажиры покинули корабль, бледные и измученные, на таких же ослабевших лошадях. Пришлось дать себе передышку и немного восстановить силы. Благо опасаться длинных рук принца Эдуарда уже не приходилось. Но никто не знал теперь, как им добираться отсюда до Луары и какие трудности и опасности ждут их впереди.
Генрих с Джефом принялись вспоминать, что слышали когда-то от старого Майкла о том, последнем побеге из Франции, когда приходилось спасать малышку Николь после гибели ее отца. Но в памяти не осталось почти ничего, только помнилось, что пробирались они глухими бретонскими лесами. И Жан-Пьер как назло был недосягаемо далеко, он бы смог рассказать все.
