Наследники замка Лейк-Касл - страница 46

– Жан-Пьер говорит, озеро, что ты волшебное, и я ему верю. Еще он говорит, что ты, если захочешь, можешь показать человеку, что его ждет в жизни. Я так измучилась за это время, так истосковалась, а мне хочется тепла и ласки. Но я не знаю, придет ли это когда-нибудь в мою жизнь. Покажи мне, что будет впереди, прошу тебя.

И она устремила взгляд на гладь воды. С полчаса ничего не происходило, а потом на поверхности стали появляться неясные расплывчатые образы. Жюльетт присмотрелась и ахнула. Да ведь это же она сама! Но в каком виде! Улыбающаяся, счастливая, она протягивала руки к мужчине, который приближался к ней, раскрыв ей объятия. Присмотрелась еще внимательнее и узнала мужчину. Филипп! Это похоже на чудо, но она видела его все отчетливее.

Тут девушка не выдержала. Горячие слезы потекли по щекам, и картина на воде расплылась, исчезла.

Жюльетт долго не могла прийти в себя. Она так и не поняла, что же произошло на самом деле. Действительно ли она видела картину на воде или это был только плод ее воображения? Но в любом случае это было замечательно.

В ее душе расцвела вера, что все в конце концов закончится хорошо. Надо только верить и ждать. И она готова была терпеть сколь угодно долго, лишь бы только увидеть эту картину в реальности – Филиппа, улыбающегося и раскрывающего ей объятия. На душе стало намного легче, и она повеселела.

Родные были довольны тем, что их любимая девочка оживает.

– Я же говорил тебе, дорогая, – улыбнулся барон жене.

– Ты был прав, милый, – ответила ему улыбкой баронесса Николь и добавила: – Впрочем, ты всегда прав.

И она окинула мужа таким любящим взглядом, что он, не выдержав, принялся ее целовать, и они забыли обо всем на свете, кроме своей любви и близости друг к другу, дарящей блаженство.

А старый Жан-Пьер, встретив во дворе замка повеселевшую Жюльетт, остался очень доволен. Улыбка так и просилась на ее лицо. Видно, озеро поговорило-таки с его молодой хозяйкой и сказало ей что-то обнадеживающее. Вот и славно. Он любил, когда людям вокруг было хорошо.

Но потом пришло время испытаний. Приближался день рождения малыша Брэда, и Жюльетт узнала, что в замок прибудет Филипп де Моррен. Впрочем, удивляться этому не приходилось, ведь он был крестным отцом мальчика и не мог не появиться у них. Но как встретиться с ним лицом к лицу, когда знаешь, что дома, в ставшем уже родным замке, его ожидает дохаживающая последние дни перед родами жена?

Филипп в сопровождении нескольких своих воинов прибыл в замок Лейк-Касл в день торжества после полудня. Его радостно встречали Эсти и Ричард, приветливо улыбались барон с женой. И тут он увидел Жюльетт. Сердце мужчины оборвалось – она была совсем не такой, как запомнилась ему. Беззаботная девочка с веселыми сверкающими глазами исчезла навсегда, осталась только в воспоминаниях. Перед ним была молодая девушка, познавшая в жизни боль и разочарование, он отчетливо ощущал это. Лицо ее похудело и побледнело, но от этого не стало хуже. Напротив, он находил его восхитительно прекрасным, тонким и немного, казалось, неземным.

– Рад приветствовать вас, леди Жюльетт, – проговорил он голосом, в котором слышалось напряжение. – Хорошо, что вы вернулись в родные края.

– Я тоже довольна этим, сэр Филипп, – отозвалась девушка с легкой улыбкой, – и рада видеть вас в нашем замке. Надеюсь, у вас все хорошо?

Де Моррен испытующе посмотрел ей в глаза и отчетливо понял вдруг, что она переживает такую же душевную боль, как и он сам, но старается держать себя в руках.

– О да, леди, в моем замке все в полном порядке. Враги больше не тревожат нас, а мой гарнизон теперь силен, как никогда раньше.

Это было правдой, поскольку вместе с Катрионой в его замок пришли еще два десятка молодых, но опытных шотландских воинов – подарок зятю от вождя клана Кэмпбеллов. И вот-вот появится наследник. Но об этом он говорить с ней не мог, как и о своей жене, – язык не поворачивался. Впрочем, она и так знает об этом, он уверен.

– Мне приятно это слышать, сэр. Ваш замок столько раз страдал от нашествия этих злобных Айтингов и их родственников. – Голос Жюльетт звучал ровно, она уверенно держала себя в руках.

Все! Необходимые слова сказаны, теперь можно немного расслабиться. Дальше им обоим надо было только держаться подальше друг от друга. И это им удалось. Даже за пиршественным столом они были усажены далеко один от другого, что было очень хорошо. Потому как и дальше столь же успешно держать себя в руках им обоим было бы не под силу.

Филиппа, разумеется, оставили ночевать в замке. И, прежде чем отправиться на покой, он поймал свою кузину и устроил ей форменный допрос. Ведь в прошлый раз, когда она приезжала к нему в замок, Эсти просто сообщила ему о возвращении Жюльетт, но и словом не обмолвилась о том, что девушке довелось пережить на юге. А теперь он видел своими глазами, во что обошлась ей эта поездка. И хотел знать правду.

– Ты должна рассказать мне все, кузина, – настаивал он, – мне нужно об этом знать. И я имею на это право, согласись.

Эсти посмотрела брату в глаза. Да, ему действительно лучше было знать обо всем. Возможно, тогда он легче переживет сложившуюся ситуацию, крайне сложную как для самой Жюльетт, так и для ее родных.

– Я и сама знаю не так уж много, Филипп, – сказала она после довольно продолжительной паузы.

– То же самое должен знать и я, Эсти, пойми, – стоял на своем Филипп.

– Ну хорошо, – сдалась кузина и выложила все, что знала сама.

Слышать это оказалось для Филиппа крайне больно и страшно. Жюльетт, его Жюльетт, попала в такую переделку, что и врагу не пожелаешь. Но узнать об этом он должен был.