Порочная жизнь настоящего героя - страница 39

– Устрицы, если они у вас есть. – Затем он поднял бокал, провозглашая тост. – За пережитую бурю.

– Какую бурю? – Кори пригубила вино, но все еще хотела узнать, отчего так расстроились ее друзья и Стамфилд.

– Позже, – вот и все, что ответила ее крестная, затяжным глотком осушив собственный бокал. Затем она улыбнулась Кори, хотя, кажется, сделала это с усилием. – Ты хорошо повеселилась, дорогая?

– Необычайно хорошо, мэм. Я не смогу отблагодарить вас за то, что вы взяли меня с собой в Лондон.

В то время как мисс Эббот в неведении рассыпалась в благодарностях за то, что заварила скандальную кашу, Дэниел поднялся. Он почувствовал, что в состоянии покинуть прикрывавшую его скатерть и при этом не поставить матушку в неловкое положение или снова не навлечь на них гнев герцогини Хэйг. Но он ощущал, что не в состоянии сидеть рядом с мисс Эббот и не обхватить руками ее горло и… хм, он не был уверен в том, что сделал бы, если бы окаянная женщина попала ему в руки, но сомневался, что ее светлость одобрила бы это. Кроме того, он был голоден. Дома обед прошел слишком торопливо, потому что дамы беспокоились о платьях и прическах. Как легкомысленно с их стороны, подумал Дэниел, больше волноваться о своей внешности, чем об аппетите. Дьявол, им следовало бы беспокоиться о бывшем камердинере какого-то червяка.

Пока он шел к длинным сервировочным столам, чтобы сделать свой выбор, то миновал мисс Томлинсон и ее компаньонку. У молодой женщины на тарелке лежал один пирожок с омаром, два побега спаржи и булочка. А у пожилой дамы тарелка была заполнена доверху – точно так же, как и распухший ридикюль. Бедная родственница, догадался Дэниел, или вдова, переживающая тяжелые времена и вынужденная работать платной компаньонкой. Он наполнил две тарелки, взяв всего понемногу, словно не знал, что понравится его матери или сестре, а затем пригласил едва знакомых женщин присоединиться к столу, за которым сидела его семья.

– Очень любезно, – задохнулась от восторга компаньонка. Мисс Томлинсон взяла еще одну булочку.

– Нет, садитесь здесь, рядом с лордом Чадвиком, – подсказал Дэниел девушке в очках, когда они вернулись к столику в углу, и он представил ей собравшуюся компанию. – У вас двоих много общего.

Дэниел поставил обе наполненные до краев тарелки перед собой и начал есть. Его матушка, сейчас уже почти оправившаяся, приподняла теперь уже не дергающуюся бровь и прошептала ему:

– Я думала, что ты не одобряешь сводничество.

Тот кивнул в сторону Кори.

– Это больше похоже на то, что я расстраиваю неподходящую партию. Чадвик утомил бы ее до смерти.

Кори, кажется, не замечала дезертирства своего поклонника, потому что Джереми Бэбкок заставлял ее смеяться и пробовать деликатесы, которые выбрал для нее.

– В следующий раз тебе придется сделать что-то вот с этим, – проговорила леди Кора, прикрываясь салфеткой. – Эббот никогда не отдаст ее приданое такому игроку, как Бэбкок. А этот негодяй своими необузданными пороками превратит жизнь милой Кори в ад.

– Ты думаешь, что у нее не хватит здравого смысла увидеть его насквозь?

– Конечно же, я так не думаю. Я не доверяю твоему другу: боюсь, что он не примет «нет» в качестве ответа.

И это, в конце концов, испортило аппетит Дэниела.

Вскоре после ужина они покинули бал, леди Кора прижала руку к глазам и объявила, что у нее болит голова. В экипаже она заснула, но, скорее всего, от шампанского, чем от боли. Сюзанна зевнула и предпочла собственную постель возможности выпить чаю с Кори и Дэниелом, который все еще был голоден.

Добсон вкатил чайную тележку и встал рядом с ней, ожидая послушать о том, как прошел вечер, предположил Дэниел, и почему он так рано закончился.

– Больше нам ничего не нужно, – проговорил Дэниел. Он не собирался извиняться перед напыщенным слугой, только не тогда, когда ему нужно было придумать, как рассказать Кори о близкой катастрофе.

Она разливала чай. Кори выполняла этот ритуал так же изящно, как и его матушка, отметил он, не проливая ни капли и не потревожив ни одной ложечки. Скрюченные пальцы не мешали ей идеально держать хрупкие фарфоровые чашки.

– Сахар?

– Пожалуйста. – Дэниел направился к буфету и взял хрустальный графин. Он вспомнил, когда в последний раз пил чай наедине с ней, и спросил:

– Не желаете ли немного бренди в свой чай?

– Неужели мне оно понадобится, чтобы выслушать то, что произошло на балу?

Он налил щедрую порцию бренди ей в чашку.

Между тонкими ломтиками хлеба с джемом, миндальным печеньем и несколькими кусками кекса с маком – ничто из этого не было таким аппетитным, как те кусочки, которые он оставил недоеденными на тарелке в Хэйг-Хаусе – Дэниел рассказал ей о камердинере, кузене Хэйга и о герцогине. Затем он поведал Кори о том, что было сказано, на тот случай, если ей придется повторять кому-то эту историю. Конечно же, они все должны рассказывать одно и то же.

Мисс Эббот побледнела и ее нижняя губа задрожала. Что же это происходит с женщинами, если при первых признаках кризиса, даже если катастрофу удалось предотвратить, они начинают дрожать и расклеиваться? Сначала его матушка и ее приступ дрожащего века, затем – Сюзанна и ее заложенный нос. А теперь Кори. Он надеялся, что она сделана из более прочного материала, потому что, безусловно, сам он из него сделан не был. Дэниел налил еще пару капель бренди в собственную чашку.

– Вы ведь не собираетесь снова плакать, не так ли?

Девушка отрицательно покачала головой, отчего одна слеза упала ей на щеку.

– Вы все сделали это? Вы солгали ради меня?