Тайна оберега - страница 45

При виде Евсея девушка затрепетала. Перед ней стоял статный, сильный и красивый воин, его глаза задорно искрились, а её сердце, совершенно обезумев, заметалось в бешеном танце. Не в силах отвести от Евсея взгляда, бедняжка замерла, и противоречивое смятение заполыхало в девичьей груди. С одной стороны, она испытывала радость от встречи, но в то же время неожиданно почувствовала себя неловко, и ей захотелось спрятаться.

– Фу, Гром! – ещё раз призвал хозяин собаку к порядку и, недоумевая, поинтересовался: – И чего ты такого сделал, что он облобызал тебя, словно лучшего друга?

Таяна догадалась, что княжич принял её за парня, и её душу кольнула обида. Девушка, конечно, понимала: за столько лет она изменилась, но, похоже, Евсей и думать забыл о глупой девчонке, найденной им в лесу. Но тут же вспомнив о своём изуродованном лице, она несколько успокоилась и даже порадовалась, что Левашов её не узнал. Предстать перед мужчиной настолько некрасивой Таяне не хотелось, и эта мысль быстро сгладила чувство горечи, и она облегчённо вздохнула. Пёс продолжал ластиться и, потрепав его за ухом, девушка ответила.

– А меня все собаки любят, – нашлась она.

– Это почему же? – не понимал Евсей.

– Не знаю, – пожала плечами Таяна и предположила: – Я их люблю и не боюсь. Вот и они меня жалуют и не трогают.

Такой ответ не особо объяснял поведение Грома, но Левашову пришлось его принять. Обычно пёс не подпускал чужаков, особенно на привале, и всегда рьяно охранял отряд, разве к детям относился с особым трепетом. «Может, Гром принял парня за ребёнка?» – предположил княжич, с некоторой ревностью оглядывая незнакомца.

– А в лесу чего делаешь?

– К тётке иду, – решила держаться уже придуманной истории Таяна. Да и доля правды в ней была. Она направлялась к Пелагее – единственной родной душе, оставшейся теперь у неё.

– К тётке? И где проживает твоя тётка?

– В Крапивне, – не стала скрывать девушка.

– Надо же. И нам в ту же сторону. А как возле нашего лагеря оказался?

– Да следил за вами, – честно ответила Таяна.

– Во как! А зачем?

– Шёл по дороге, хотел на ночлег устраиваться, а тут костёр увидел. Вот и подошёл посмотреть, кто такие.

– А чего сразу не вышел?

– Кто ж вас разберёт? Не знаешь, чего от кого ждать… А тут пёс выскочил…

– Понятно. А звать тебя как?

Девушка растерялась и, взглянув на Евсея, на секунду задумалась.

– Трофим, – наконец ответила она.

– И кто ж, Трофимка, тебя так разукрасил? – усмехнулся Евсей.

– Длинная история…– потупилась девушка.

– Ну, пойдём к костру, там всё и расскажешь, – кивком пригласил Левашов и направился к месту привала.

Таяна послушно поплелась за княжичем. Пес, довольно скалясь, ластился к «парню» хуже кошки, и Евсей только с недоумением пялился на собаку. Он не понимал столь неожиданной благосклонности пса к незнакомцу. Так преданно Гром разве самого Левашова встречал, да и то после долгой разлуки.

Когда Евсей с Таяной вышли к отряду, мужчины, оторвавшись от дел, с интересом оглядели «мальчишку».

– Это кто ж такой? – поинтересовался Прохор.

– Трофимка я. К тётке в деревню иду. А тут пёс ваш, – вновь объяснила Таяна.

– К тётке… – повторил Прохор и, разглядывая её лицо, прищурился. – А кто ж, Трофимка, к тебе так приложился? И главное, за что?

– Да так, – надулась девушка. «Может, рассказать про Оленьку и Тихона Ивановича? – мелькнула в голове суматошная мысль. – Тогда надо будет признаться, кто я такая, – тут же испугалась она. Таяне совсем не хотелось сообщать мужчинам, что она девушка. – Ну, а как тогда наказать пана? – в отчаянье размышляла она и, подумав, проговорила: – Подругу хотел защитить.

– Подругу? – улыбнулся княжич и, лукаво подмигнув товарищам, спросил у «мальчишки»: – Так у тебя невеста есть?

– Нет… Она мне не невеста.

– А от кого защищал?

– От поляка одного…

– И что защитил? – хохотнул молодой воин.

– Не смог, – опустила голову Таяна. – Убили её…

Мужчины перестали улыбаться.

– Убили? За что?

– Ни за что… Так получилось.

– И кто?

– Болеслав Залевский. И её отца он зарезал, а я еле ноги унёс. Они хотели, чтобы я рассказал, будто видел, как Оленька с Тихоном Ивановичем ссорились. А дело вовсе не так было…

– Какая Оленька? – вдруг похолодел Евсей. – Тихон Иванович? Уж не боярин ли Григорьев?

– Он и есть…

Воцарилось молчание.

– Так как же так? – выдохнул княжич. – А как же Тихон Иванович?

– Его первого Болеслав и убил.

– Ты точно всё видел?

– Точнее не бывает. А заправляет всем сам пан Залевский. Он своего сынка подговорил к Оленьке ночью явиться, чтобы не позволить ей за Данилу Коробова замуж выйти. Мечтал об Оленькином приданом.

– Откуда знаешь? – грозно сдвинул брови Евсей.

– Служил я у пана. Слышал, как они дело обговаривали, – пояснила Таяна. – А теперь Якуб Залевский в Москву помчался. Хочет от себя и от сына вину отвести.

– Да неужто правда? – выдохнул Прохор.

Не желая верить страшной новости, Левашов тряхнул головой:

– Оленька девчонка ж совсем была. Такая солнечная, улыбчивая.

Воины напряжённо переглянулись. Сердце Евсея словно придавило. Уж сколько вроде смертей видел, но самое страшное, когда погибают люди далёкие от сражений: «Не должны чистые души вот так уходить. Несправедливо это». В глубине сознания теплилась надежда, что, может, это всё ошибка, и «парень» чего-то путает, и княжич взглянул на Долматова:

– Прохор Алексеевич, давай-ка утром скачи в столицу. Гости с той свадьбы вернуться должны, переговоришь со всеми. Выясни, что да, как. Потом вернешься, доложишь.