От триумфа до разгрома. Русская кампания 1812-го г - страница 44
Император был в Кремле, и он как раз проводил смотр, когда получил эту неожиданную новость. Он сразу же пришел в ярость и в припадке гнева воскликнул, что вероломно и низко нападать на короля Неаполя – это неуважение всех законов войны, и что никто, кроме варваров не осмелился бы таким образом нарушать перемирие. Парад был немедленно закончен, все надежды на мир испарились, а нам было приказано поздно вечером начать движение. Всем корпусам предписывалось оставить Москву и идти на Калугу. Тогда мы еще надеялись, что пойдем в Украину, страну менее дикую и более богатую. Но самые информированные заверили нас, что наше движение на Калугу было лишь ложным маневром, чтобы скрыть от противника наш план отступления на Смоленск и Витебск.
Те, кто видел уход французской армии из Москвы, могли ясно представить себе, как выглядели греческие и римские войска в тот момент, когда они покидали руины Трои или Карфагена. Каждый, смотрящий в тот момент на нашу армию, признавал достоверность интересных сцен, так превосходно описанных Вергилием и Ливием. Длинная вереница экипажей, в три или четыре ряда, груженая награбленным солдатами добром, протянулась на несколько лье, а сопровождавшие нас москвичи, ставшие нашими слугами, были подобны рабам древности. Их сопровождали жены, дети и подобранные в Москве проститутки – это зрелище напоминало завоевателей, уводящих с собой полученных при разделе пленных. Затем прошли многочисленные повозки, наполненные разными трофеями, среди которых были турецкие или персидские знамена, снятые с крыш царских дворцов и, главное – знаменитый крест Ивана Великого, который великолепно дополнял арьергард армии, которая если бы не безрассудство ее командующего, могла бы похвастаться тем, что она достигла пределов Европы, и удивила азиатские народы громом тех же пушек, который раздавался у Геркулесовых столбов.
Поскольку из Москвы мы выступили очень поздно, нам пришлось сделать остановку в какой-то жалкой деревушке, лишь в одном лье от Москвы. Кавалерия Итальянской Гвардии, до сих пор остававшаяся в Шарапово, вышла на следующий день (19-го октября) и присоединилась к нам в Ватутинках, недалеко от поместья Троицкое, где находилась штаб-квартира Наполеона. Там собралась почти вся армия, за исключением кавалерии, которая пошла дальше и Молодой Гвардии, оставшейся в Москве, чтобы защитить наш тыл. Мы испытывали сильный недостаток провизии, но все еще стояли здесь и питались той едой, которой каждый офицер нагрузил свою повозку, уезжая из Москвы.
На следующий день кавалерия Королевской Гвардии отправилась в Шарапово, 4-й корпус тоже, но только марш начался, как приказ был изменен и принц Евгений дал войскам указание следовать тем же маршрутом, что и накануне. Мы перешли реку Пахра возле деревни Горки. От этой красивой деревни ныне осталось только название, а река, берега которой густо покрыты руинами особняков и усадеб, превратилась в поток мути и грязи. Далее была очаровательная усадьба Красное, полностью разграбленная, но сохранившая очарование приятного контраста между элегантным зданием и крутыми и обрывистыми холмами, на которых оно было построено. Здесь мы сделали привал, а через час вернулись на главную дорогу и взяли правее, чтобы попасть в Фоминское, где генерал Бруссье и наша кавалерия уже пять дней бились с врагом. Марш по этой малолюдной дороге был весьма утомительным, но зато нам посчастливилось обнаружить несколько деревень, брошенных, но не так разграбленных, как те, что расположены ближе к главной дороге. Мы переночевали в Игнатово. Помещичий дом увенчивает высокий холм, с которого открывается вид на те места, откуда мы пришли.
Мы продолжили наш марш с намерением выйти на дорогу, ведущую в Шарапово, и прибыли в деревню Быкасово. Я бы не стал так подробно описывать наш маршрут, однако, в данном случае это необходимо для того, чтобы читатель лучше понимал, с какими сложностями нам приходилось постоянно бороться. Мы пользовались крайне примитивными картами и шли без проводника, мы были не в состоянии даже выговорить названия встреченных деревень. В конце концов, мы повстречали какого-то крестьянина и держали его у себя около двух дней, но он оказался настолько невежествен, что мог сообщить нам только название собственной деревни. Этот марш, однако, имел большое значение для Императора, следовавшего за нами вместе с основными силами. И поэтому, по приказу принца мне каждый день приходилось рисовать карты нашего пути и отправлять их главнокомандующему.
Преодолев все препятствия, мы вернулись на Старую Калужскую дорогу. Через час мы прибыли в Фоминское. Дивизия Бруссье стала возле села, а принц с кавалерией прошел дальше, чтобы быстро произвести разведку занятых казаками окрестных холмов. Однако, увидев его, они сразу же уходили, давая, таким образом, Его Высочеству спокойно устроить лагерь там, где мы ожидали боя.
С военной точки зрения Фоминское являлось очень выгодной позицией для русских, если бы они решили его защищать. С холма было видно, что через середину деревни протекает река Нара, там ее русло сужается, и по причине этого сужения образовалось небольшое озеро с топкими и вязкими берегами. Вся армия должна была преодолеть это дефиле и перейти по единственному мосту. Тем не менее, по этому мосту было принято пустить повозки, а для пехоты построить другой.
Для того чтобы выполнить этот маневр и позволить части армии пройти перед нами, командование предоставило нам день отдыха (22-го октября.) В течение этого дня поляки, предводительствуемые князем Понятовским, шли на Верею – там находился атаман Платов со своими казаками. Вскоре подоспел Наполеон со своей свитой, и в одно мгновение деревня заполнилась повозками, людьми и лошадьми. Но, благодаря умелому управлению, все прошло благополучно – это удивительно, поскольку всех войск Ксеркса было намного меньше, чем нашего багажа.
