Бог войны - страница 79
Мысленно Квинт увидел поле битвы при Каннах, и как они бежали там. Большинство римских семей в тот страшный день потеряли сыновей. Чувствуя себя стариком, юноша кивнул.
– Думаю, уже понимаю.
Оба помолчали.
– Почему ты говоришь это мне, а не Пинарию или какому-нибудь другому командиру?
Терсит улыбнулся.
– Каждая стена здесь имеет глаза и уши. Я не могу подойти и на сто шагов к штаб-квартире Пинария: меня сочтут предателем. Вы доверяете своему командиру?
– Я доверяю ему свою жизнь.
– А Пинарию?
– Он жестковат, но, говорят, честный человек.
– Мне тоже так показалось. – Терсит облизнул пересохшие губы. – Если я назову вам имена главных заговорщиков, вы смогли бы передать их вашему командиру?
Квинт взглянул на своих товарищей и увидел, что они, к счастью, не обращают внимания на его разговор с Терситом.
– Думаю, да.
– А он сможет обеспечить безопасность мне и моим дочерям? Думаю, что уцелевшие руководители захотят союза с Римом и смогут повлиять на жителей. Однако некоторые могут попытаться навредить мне, если заподозрят, что я доносчик.
Квинт с трудом глотнул. Он не мог солгать.
– Не знаю. Я лишь рядовой солдат, но клянусь, что приложу все усилия к этому.
Снова вздох.
– Я не могу просить большего.
Громкие шутки и смех за спиной затихли. Квинт ощущал биение пульса позади глаз, чувствовал под пальцами деревянную стойку и видел на лице Терсита страх.
– Симмий и Зенодор – самые активные сторонники Карфагена. А также Ох.
– Симмий? Купец, который снабжает нас зерном? – недоверчиво переспросил Квинт. Казалось, этот человек был рад иметь дело с легионерами.
– Он самый.
Терсит стал называть другие имена, и Квинт поднял руку, останавливая его.
– Я слишком пьян. Тебе нужно написать их.
Хозяин таверны бросил на него испуганный взгляд.
– Нужно написать на пергаменте. Я лично передам моему центуриону, – пообещал Квинт.
– Эй, хозяин! Еще вина! – проревел Марий.
– Конечно, – откликнулся Терсит и тихо сказал Квинту: – Я дам список в следующий раз, когда вы пойдете облегчить мочевой пузырь.
Уже жалея, что столько выпил – доклад Кораксу или, еще того чище, Пинарию с похмелья будет смотреться не очень хорошо, – Квинт пошел обратно за стол. Лучше, чтобы как можно меньше людей знали, что ему только что сказал Терсит. Он выпил несколько чаш воды в попытке заглушить действие выпитого вина, а когда в голове немного прояснилось и в кошель надежно улегся пергамент Терсита, начал долгий процесс уговаривания товарищей уйти. Квинту требовалось отдохнуть, но он не решался оставлять приятелей здесь: кроме беспокойства об откровении Терсита, ему еще не хотелось, чтобы кто-то попытался увидеть хозяйских дочерей.
К тому времени, когда они наконец вернулись к себе, Квинт протрезвел, но спал плохо. Когда ему удалось заснуть, сквозь щели в ставнях уже пробивались лучи света. Ему показалось, что он только что заснул, когда опцион стал барабанить в дверь, приказывая вставать, если они не хотят, чтобы их выперли обратно в Сиракузы.
Квинт быстро рассказал Урцию, что узнал от Терсита.
– Мне это не приснилось, – прошептал он, показывая другу пергамент.
– Яйца Вулкана! – воскликнул товарищ, которому было так же нехорошо, как и Квинту. – Ты должен доложить Кораксу.
– Что я и собираюсь сделать.
– Хреново, – проворчал Урций. – Будет еще одно наказание. Впрочем, скорее тебе, чем мне.
– Спасибо, – кисло сказал Квинт.
Ему хватило ума погрузить голову в ведро с водой и надеть чистую тунику, прежде чем идти к командиру. Чувствовал он себя по-прежнему дерьмово, но надеялся, что хотя бы выглядит не так плохо. Надеялся.
Дверь в апартаменты центуриона – целый ряд комнат на первом этаже – была распахнута. Через дверной проем Квинт увидел, как Коракс сидит за столом, жадно наворачивая хлеб с медом. Его слуга, неразговорчивый раб, ждал рядом. Когда Квинт хотел постучать, Коракс повернул голову.
– Это ты, Креспо? – пролаял он.
– Так точно.
Квинт постучал, чувствуя себя идиотом.
– Хватит торчать за дверью. Заходи.
Коракс внимательно посмотрел на юношу, когда тот приблизился, и Квинт внутренне содрогнулся, еще раз пожалев, что был так невоздержан в прошлую ночь. Он остановился в нескольких шагах от командира и отсалютовал.
– Центурион!
Последовала короткая пауза, и Квинт почувствовал, как по лбу покатились бусинки пота. Конечно, пришлось стоять и не шевелиться, пока Коракс прослеживал их полный путь.
– Ты хотел меня видеть?
– Так точно.
– Странно. Выглядишь так, будто всю ночь бухал.
– Я, э-э-э… – замычал Квинт.
«Что толку врать?» – решил он. Коракс не слепой и чувствует запах.
– Так точно.
Центурион сжал губы.
– Несмотря на мой приказ?
– Так точно. Я сожалею, центурион.
– Впрочем, ты пришел не доложить, что делал ночью.
– Так точно. – Квинт протянул свиток пергамента, который держал в правой руке.
– Что это?
– Список заговорщиков, стремящихся передать город карфагенянам.
Тут Коракс проявил определенно больше интереса.
– Откуда ты его взял?
– От содержателя таверны.
Центурион приподнял бровь – Квинт надеялся, что не от недоверия.
– Не той ли дыры, где вы пили?
– Так точно.
– Лучше бы тебе найти хорошее объяснение всему этому, – предупредил Коракс суровым тоном. – Выкладывай все, да побыстрее.
Тут солдат решил, что, если вытрет пот, хуже не будет. Сделав это, он еще раз повторил, как они с Урцием спасли дочь Терсита, и как трудно было не воспользоваться предложением хозяина таверны. При рассказе о том, как часовые выпустили их почти без вопросов, юноше показалось, что губы Коракса дернулись. Однако это была единственная реакция центуриона, пока он излагал свою историю. Когда Квинт закончил, Коракс протянул руку.
