De Secreto / О Секрете - страница 165
«Если теперь перейти к вопросу о цитатах и источниках в “Архипелаге”, то… цитат, сносок и ссылок на те или иные издания у него неизмеримо меньше, чем ссылок на такие источники, как: “говорят”, “вот говорят”, “говорили”, “как говорят”, “как некоторые говорили” и т. п. («Архипелаг», т. 1. С. 45, 63,138,277,433,438,459, 505, 504, т. 2. С. 98, 125, 237, 241, 342, 381, 404, т. 3. С. 237, 239, 240, 258, 316, 337, 381, 385 и др.). Или: “по слухам” (1, 354), “по московским слухам” (1, 102), “шли слухи” (2, 485), “дошли слухи” (2, 280), “прошёл слух” (1,181), “есть слух глухой” (1,167), “слух этот глух, но меня достиг” (1, 374), “есть молва” (1,113), “мы наслышаны” (1, 289) и т. д. Или ещё: “рассказывают” (2, 54), “рассказывали” (1, 219), “по рассказам” (3, 346), “если верить рассказам” (1,277)».
Неудивительно поэтому, что многие описываемые автором факты имеют фантастический характер. Вот несколько примеров.
Однажды, читаем мы в «Архипелаге», «роту заключенных около ста человек ЗА НЕВЫПОЛНЕНИЕ НОРМЫ ЗАГНАЛИ НА КОСТЕР — И ОНИ СГОРЕЛИ» («Об этом мне рассказал один только человек, близко бывший: профессор Дмитрий Павлович Калистов, старый соловчанин, умерший недавно»).
Невероятность этого факта видна невооружённым взглядом.
Что же касается источника информации, то я немного знал Дмитрия Павловича и могу сказать: неприятная была личность. На Соловках он находился всего несколько месяцев, затем был освобождён и служил вольнонаёмным. О его честности говорит тот факт, что незадолго до смерти его обвинили в «научной недобросовестности» (беру эти слова в кавычки, обвинения были серьёзнее).
«В другой раз», писал А.И. Солженицын, тоже за невыполнение нормы «оставили ночевать в лесу — 150 человек замёрзло насмерть», «взяли да заморозили в лесу сто пятьдесят человек». Где? Когда? Неизвестно, как неизвестно и то, откуда такие сведения. Хотя их нелепость очевидна. Если 150 человек заморозили за невыполнение плана, кто же после этого за них должен был выполнять «нормы», а за их невыполнение администрация лагеря несла ответственность собственной головой.
А.И. Солженицын с самым серьёзным видом писал, как однажды заключённая В.А. Корнева ехала из Москвы в купе, где было «тридцать женщин». «А осенью 1946 г. Н.В. Тимофеев-Ресовский ехал из Петропавловска в Москву в купе, где было тридцать шесть человек! Несколько суток он висел в купе между людьми, ногами не касаясь пола. Потом стали умирать — их вынимали из-под ног (правда, не сразу, на вторые сутки) — и так посвободнело. Всё путешествие до Москвы продолжалось у него три недели».
А.И. Солженицын живописал, как в некоторых тюрьмах, рассчитанных на 3–4 тысяч человек, сидели по 40 тысяч, как в одной «камере вместо положенных 20 человек сидело 323», в другой тюрьме, рассчитанной на 500 человек, размещалось 10 тыс. заключённых. Попробуем посчитать. В особых лагерях была норма — 1,8 кв. м на заключённого. Это нары 1,8 м длиной, 0,5 м шириной и проход между нарами 0,5 м. За счёт двухъярусных нар норму можно было сократить до 0,9 кв. м. Однако если в первом случае норма была превышена более чем в 10 раз, на человека приходилось 0,18 кв. м, во втором случае (превышение нормы в 16 раз) — 0,11 кв. м, в третьем (превышение в 20 раз), остаётся 0,09 кв. м.
Касаясь сталинских репрессий в Ленинграде, А.И. Солженицын писал: «Считается, что четверть Ленинграда была расчищена в 1934–1935 гг.». В другом случае эта же мысль выражена несколько иначе: «Считается, что четверть Ленинграда была посажена в 1934–1935 гг.». В третьем случае читаем: «Так высылали Ленинград из Ленинграда». Это уже 100 %-я «расчистка».
Вдумаемся в эти утверждения.
На 1 января 1934 г. в Ленинграде проживало около 2,4 млн. чел. Примерно 1,2 млн. в трудоспособном возрасте и 1,2 млн. нетрудоспособных, 0,6 млн. трудоспособных мужчин и 0,6 млн. трудоспособных женщин. Поскольку жертвами репрессий в основном были мужчины, получается, что в 1934–1935 гг. Ленинград лишился в одном случае почти всех своих трудоспособных мужчин, в другом — всего населения'.
Это, как совершенно справедливо заметил B.C. Бушин, достойно Феклуши — странницы из «Грозы» А.Н. Островского, рассказывавшей небылицы о людях с пёсьими головами.
Подобный характер имеет и приводимая А.И. Солженицыным статистика сталинских репрессий.
Касаясь численности заключённых в сталинских тюрьмах и лагерях, он в первом томе «Архипелага» (1973 г.) со ссылкой на Д.Ю. Далина и Б.И. Николаевского назвал цифру «15 до 20 млн.» человек единовременно. Эти цифры, видимо, показались ему преувеличенными, и в во втором томе (1974 г.) они были сокращены: «до 15 млн. заключенных». В 1976 г. в Мадриде Александр Исаевич скорректировал этот показатель до «12–15 миллионов человек».
Между тем не нужно никаких документов, чтобы понять фантастический характер приведённых данных. Достаточно учесть, что в 1939 г. численность населения страны составляла немногим более 170 млн. чел., из которых менее 98 млн. приходилось на трудоспособное население, соответственно около 47 млн. мужчин и около 51 млн. женщин. А поскольку население ГУЛАГА на четыре пятых состояло из мужчин, получается, что за колючей проволокой находилось от четверти до сорока процентов взрослого мужского населения. И при таких масштабах террора, будучи студентом (1936–1941), А.И. Солженицын не заметил его.
Что же касается официальных данных, то они свидетельствуют: максимальная численность населения ГУЛАГ а вместе с находящимися в тюрьмах не превышала 3 млн. чел. Цифра огромная. Невиданная до того в истории нашей страны. Но это не 20, не 15 и даже не 12 млн. человек.
