De Secreto / О Секрете - страница 186
Тогда же, в 1976 г., в Дании вышла брошюра К.С. Симоняна «Кто такой Солженицын?”», в которой её автор, характеризуя свои взаимоотношения со знаменитым писателем и объясняя причину прекращения дружбы с ним, связывал это с тем, что А.И. Солженицын оклеветал его как на следствии в 1945 г., так и позднее в 1952 г., дав неверные показания. Правда, у читателей брошюры невольно возникал вопрос: если все это являлось правдой, почему ни в 1945 г., ни в 1952 г. К.С. Симонян не был арестован?
Прошло ещё полтора года, и 15 февраля 1978 г. во втором номере гамбургского журнала «Neue Politik» появилась статья «Советская служба безопасности. Сообщение провокатора Ветрова — он же Александр Солженицын. Из посмертных документов Франка Арнау». Здесь был опубликован «донос», якобы написанный А.И. Солженицыным 20 января 1952 г. и подписанный кличкой «Ветров», который начал циркулировать ещё весной 1976 г. Вот его текст:
«В своё время мне удалось по вашему заданию сблизиться с Иваном Мегелем. Сегодня утром Мегель встретил меня у пошивочной мастерской и полузагадочно сказал: “Ну, всё, скоро сбудутся пророчества гимна, кто был ничем, тот станет всем”. Из дальнейшего разговора с Мегелем выяснилось, что 22 января з/к Малкуш, Коверченко и Романович собираются поднять восстание. Для этого они уже сколотили надёжную группу, в основном, из своих — бандеровцев, припрятали ножи, металлические трубки и доски. Мегель рассказал, что сподвижники Романовича и Малкуша из 2, 8 и 10 бараков должны разбиться на 4 группы и начать одновременно. Первая группа будет освобождать “своих”. Далее разговор дословно: “Она же займется и стукачами. Всех знаем. Их кум для отвода глаз тоже в штрафник затолкал. Одна группа берёт штрафник и карцер, а вторая в это время давит службы и краснопогонников. Вот так-то”. Затем Мегель рассказал, что 3 и 4 группы должны блокировать проходную и ворота и отключить запасной электродвижок в зоне.
Ранее я уже сообщал, что бывший полковник польской армии Кензирский и военлет Тищенко сумели достать географическую карту Казахстана, расписание движения пассажирских самолётов и собирают деньги. Теперь я окончательно убеждён в том, что они раньше знали о готовящемся восстании и, по-видимому, хотят использовать его для побега. Это предположение подтверждается и словами Мегеля “а полячишка-то, вроде, умнее всех хочет быть, ну, посмотрим”.
Ещё раз напоминаю в отношении моей просьбы обезопасить меня от расправы уголовников, которые в последнее время донимают подозрительными расспросами. 20.1.52. Ветров».
На донесении сверху написано: «Сов. секретно. Донесение с/о Ветров от 20Д -52 г.» Чуть ниже под углом: «Доложено в Гулаг МВД СССР. Усилить наряды охраны автоматчиками. Стожаров». Ещё ниже: «Е.А.» и под донесением: «Верно: Нач. отдела режима и оперработы Стожаров».
«Почерк, — комментирует этот документ А.И. Солженицын, — был неплохо под делан — применительно именно к лагерным моим годам (у моей первой жены сохранились мои фронтовые и лагерные письма…)… Почерк-то подделан, хотя на самом видном месте, в подписи, графический ляпсус (что полагается по правилам чистописания, а у меня исчезло ещё со школьных времён). Были заметные передержки и в языке, но главное — в сюжете: “донос»” на украинцев…, а нас-то с украинцами за две недели перед проставленной датой разъединили в разные зоны, — где же чекистам через 20 лет всё уследить? (хотя об этом и в “Архипелаге” написано, ч. У, гл.2, но они по лени не доглядели)… И какая же резолюция начальства на подготовку побега и восстания? — вместо молниеносного упреждающего удара, арестов — «доложено ГУЛаг СССР», — в сам ГУЛаг, в Москву! Далекошенько! Ну, можно ли нагородить столько профессиональных промахов?».
К этому можно добавить ещё одну важную деталь. Экибастузский лагерь принадлежал к числу особых лагерей, предназначенных для содержания только лиц, проходящих по политическим статьям. Поэтому в них не было и могло быть уголовников, которые упоминаются в доносе. Это даёт основание рассматривать данный документ как фальшивку. Нетрудно догадаться, кто мог быть её изготовителем.
Но если бы в данном случае действительно преследовалась цель дискредитации А.И. Солженицына (а не версии о его связях с КГБ), то после его возмущённого письма начатая кампания не прекратилась бы. «Донос» обязательно был бы опубликован, для обоснования его достоверности могли «обнаружиться» другие, подобные же «документы», появились бы необходимые «свидетели» и т. д. Однако КГБ на удивление замолчал. В 1978 г. «донос» был напечатан гамбургским журналом «Нойе политик», но снова без должного информационного сопровождения.
Не успели разойтись круги после публикации Ф. Арнау, как в июне 1978 г. в США появилась книга Ольги Карлайл «Солженицын: В круге тайном», в которой она поделилась некоторыми воспоминаниями о своих контактах с писателем и попыталась раскрыть некоторые из тех пружин, которые привели к издательскому взрыву 1968–1969 гг., а затем присуждению А.И. Солженицыну Нобелевской премии.
Ещё летом 1977 г. миланское издательство «Тети и Ко» опубликовало книгу чешского журналиста Т. Ржезача «Спираль измены Солженицына». Вслед за тем было подготовлен её русский вариант. 22 марта 1978 г. он был сдана в набор в издательство «Прогресс» и уже 1 апреля подписан к печати.
Книга Т. Ржезача представляла собою публицистическую попытку дать биографию писателя, начиная с его детских лет и кончая высылкой за границу. Характеризуя использованные им источники, автор перечислял около двух десятков лиц, с которыми он встречался и чьи сведения использовал при написании книги. Среди них мы видим Н.Д. Виткевича, И.И. Езепова, Л.З. Копелева, Н.А. Решетовскую и др.
