De Secreto / О Секрете - страница 193
В письме тому же адресату СОЛЖЕНИЦЫН 15 августа 1944 года указывал о необходимости после войны обосноваться в Ленинграде, мотивируя это следующим:
“…Москва тоже не нужна, а нужен Ленинград, не свободный город торгашей, а пролетарский и интеллигентный умный город… К тому же по традициям (подумай!) чужд (СТАЛИНУ)”.
Будучи на фронте, СОЛЖЕНИЦЫН в письмах советует единомышленникам избегать боёв, беречь “силы” для активной борьбы после войны.
В письме ВИТКЕВИЧУ от 25 декабря 1944 года он пишет:
“…Письмо и злоба твоя отозвались во мне очень громко… Я всегда стараюсь избегать боя — главным образом потому, что надо беречь силы, не растрачивать резервов — и не тебя мне пропагандировать в этом…”.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 146 и 157 УПК РСФСР, –
ПОСТАНОВИЛ:
“СОЛЖЕНИЦЫНА Александра Исаевича подвергнуть обыску и аресту с этапированием в Москву для ведения следствия…”».
Постановление было подписано начальником 4-го отдела Второго управления НКГБ СССР подполковником А.Я. Свердловым и заместителем наркома госбезопасности Б.З. Кобуловым. 31 января его утвердил заместитель Генерального прокурора СССР, главный военный прокурор А.П. Вавилов.
Как писал К.А. Столяров, из прокуратуры постановление было передано в Главное управление контрразведки (СМЕРШ) Народного комиссариата обороны СССР, которое тогда возглавлял B.C. Абакумов. Отсюда 2 февраля 1945 г. за подписью генерал-лейтенанта Бабича в контрразведку «Смерш» Второго Белорусского фронта ушла секретная телеграмма № 4146 о необходимости ареста А.И. Солженицына.
По свидетельству А.И. Солженицына, его арестовали 9 февраля 1945 г. на командном пункте 68-й Севско-Режицкой бригады, который располагался в Восточной Пруссии на побережье Балтийского моря в небольшом городке Вормдитт. Вормдитт — это современный польский городок Орнета Варминско-Мазурского воеводства (менее 10 тыс. жителей), километров 40–50 южнее границы с Калининградской областью.
«Комбриг, — читаем мы в «Архипелаге ГУЛАГ», — вызвал меня на командный пункт, спросил зачем-то мой пистолет, я отдал, не подозревая никакого лукавства, — и вдруг из напряжённой неподвижной в углу офицерской свиты выбежали двое контрразведчиков, в несколько прыжков (видимо, до этого служили в балете или в ансамбле песни и пляски. — А.О.) пересекли комнату и, четырьмя руками одновременно (значит, долго тренировались — А.О.) хватаясь за звёздочку на шапке (зачем? — А.О.), за погоны (обратите внимание — за погоны, а не за погон. — А.О.), за ремень, за полевую сумку, драматически закричали (в два голоса — А.О.): “Вы арестованы!”».
Попробуйте, если у вас есть хотя бы небольшое воображение, представить эту картину, не забывая при этом, что двое обыкновенных контрразведчиков имели только четыре руки. Читать без улыбки приведённые строки нельзя. Не нужно большого ума, чтобы понять: нарисованная А.И. Солженицыным картина — плод фантазии, причём очень примитивной. Но тогда следует признать: или никакого ареста не было, или же его обстоятельства были такими, что Александр Исаевич предпочёл их скрыть.
Далее, по А.И. Солженицыну, контрразведчики («капитан и майор») «выпотрошили» его полевую сумку, сорвали погоны, сняли с шапки звёздочку, забрали ремень, после чего вытолкали арестованного во двор, посадили в чёрную эмку и повезли в контрразведку штаба армии, которая находилась в прусском городке Остероде.
Остероде — современный польский город Оструда в Варминско-Мазурском воеводстве (более 30 тыс. жителей), который находится примерно 50–60 км. южнее городка Орнета (ранее — Вормдитт).
И здесь не всё сходится. Неужели, «выпотрошив» полевую сумку, смершевцы забыли вывернуть карманы шинели, гимнастерки и брюк. Ведь там, кроме всего прочего, могло находиться и оружие. Понятно, почему контрразведчики забрали ремень, но ведь в момент ареста на А.И. Солженицыне их было два: один поверх шинели, второй — поверх гимнастерки.
«В ту ночь, — пишет Александр Исаевич, — смершевцы совсем отчаялись разобраться в карте (они никогда в ней и не разбирались), и с любезностями вручили её мне и просили говорить шоферу, как ехать в армейскую контрразведку. Себя и их я сам привёз в эту тюрьму и в благодарность был тут же посажен не просто в камеру, а в карцер».
С одной стороны, подобная ситуация была вполне возможна, так как в это время Советская Армия находилась на чужой территории, куда вступила всего за несколько дней до этого. Однако на карте могли быть обозначены только населённые пункты (например: Вормдитт и Остероде). Между тем получается, что в отличие от смершевцев командир батареи звуковой разведки А.И. Солженицын знал не только, как добраться из Вормдитта до Остероде, но и где в Остероде размещалась только-только прибывшая туда контрразведка армии.
Вопрос о контактах А.И. Солженицына с органами госбезопасности до войны остаётся пока в сфере предположений. Но его контакты с военной контрразведкой не вызывают сомнений. Очевидно, что без её ведома Н.А. Решетовская никак не могла получить в 1944 г. фальшивые документы, беспрепятственно добраться до линии фронта и провести на батарее мужа целый месяц.
Поскольку от Вормдитта до Остероде 50–60 км, на автомашине этот путь можно было проделать за час-полтора. Однако в свой первый карцер А.И. Солженицын попал только за полночь. «Я, — вспоминал он, — как раз был четвёртым, втолкнут уже после полуночи» в карцер армейской контрразведки.
