De Secreto / О Секрете - страница 208

20 августа 1945 г. для объединения деятельности и ускорения работ по созданию атомной бомбы был создан Специальный комитет под председательством Л.П. Берии и ПГУ при Совмине СССР под руководством бывшего наркома боеприпасов Б.Л. Ванникова.

20 января 1946 г. приказом НКВД в рамках этого ведомства было создано специальное 9-е управление для руководства использованием иностранных специалистов, которое возглавил А.П. Завенягин.

«В своем отчёте Сталину 23.12.46 г. И.В. Курчатов сообщал, что всего в 9-м Управлении МВД СССР работает 257 немецких специалистов. Из них 122 доставлены из Германии, а 135 из лагерей для военнопленных» .

При участии этих учёных и было создано несколько атомных шарашек: «на заводе № 12 (директор докт. Риль) в Ногинске — 14; в Институте “Г” (директор проф. Герц) в Сухуми — 96; в Институте “А ” (директор Арденне) в Сухуми —106; в Лаборатории “В” (проф. Позе) в г. Обнинске — 30»?

Сколько времени А.И. Солженицын пробыл на Лубянке, мы не знаем. Но известно, что именно здесь произошло его знакомство с Николаем Васильевичем Тимофеевым-Ресовским (1900–1981).

Известный русский биолог-генетик, он долгое время работал в Германии, стал невозвращенцем, был причастен к германскому атомному проекту. «13 сентября 1945 года Тимофеев-Ресовский был задержан опергруппой НКВД города Берлина, этапирован в Москву и помещён во внутреннюю тюрьму НКГБ. 4 июля 1946 г. Военная коллегия Верховного суда РСФСР приговорила его к 10 годам лишения свободы по обвинению в измене Родине».

Н.В. Тимофеев-Ресовский вспоминал: «Завенягин и Курчатов хотели в атомную систему меня забрать вместе с моими старшими немецкими сотрудниками: физиком Циммером, радиохимиком Борном, радибиологом Качем. Завенягин для меня готовил объект на Урале».

Среди прочих учреждений, которые должно было возглавить руководимое А.П. Завенягиным управления, находился «институт Б». Он должен был разместиться в Челябинской области, причём ремонт помещений для него планировалось завершить к 1 июня 1946 г.

Директором института был назначен А.К Уралец, Н.В. Тимофееву-Ресовскому планировалось доверить руководство Радиобиологическим отделом. Выявленные документы свидетельствуют, что А.П. Завенягин обратился к наркому государственной безопасности В.Н. Меркулову с просьбой по завершении следствия передать Н.В. Тимофеева-Ресовского в распоряжение только что созданного 9-го Управления НКВД 4 февраля 1946 г. и тогда же получил согласие наркома.

Поэтому в Бутырской пересыльной тюрьме Н.В. Тимофеев-Ресовский ждал распоряжения о направлении его на Урал.

Уже один тот факт, что «ядерный физик» А.И. Солженицын «случайно» оказался в одной камере с человеком, который участвовал в германском атомном проекте и которого именно в это время планировалось привлечь к советскому атомному проекту, заслуживает особого внимания. Однако совпадения на этом не заканчиваются.

По свидетельству А.И. Солженицына, Н.В. Тимофеев-Ресовский организовал в камере своеобразный семинар по обмену научными знаниями и профессиональным опытом. Поэтому, когда появился Александр Исаевич, ему тоже было предложено провести беседу. Виктору Когану запомнилось, что будущий писатель познакомил их с техникой звуковой артиллерийской разведки. А.И. Солженицын утверждает, что темой его выступления был рассказ об одной только что вышедшей книге.

«Тут я вспомнил, — писал он, — что недавно в лагере была у меня две ночи принесённая с воли книга — официальный отчёт военного министерства США о первой атомной бомбе. Книга вышла этой весной. Никто в камере её ещё не видел».

Речь идёт о книге Т.Д. Смита «Атомная энергия для военных целей. Официальный отчёт о разработке атомной бомбы под наблюдением правительства США» (276 с.). Она увидела свет в США 12 августа 1945 г., сразу же привлекла к себе внимание НКГБ, немедленно была переведена на русский язык, 10 ноября сдана в набор и 30 января 1946 г. подписана к печати. К 26 февраля 1946 г. тридцатитысячный тираж был отпечатан в типографии НКВД. После этого необходимо было произвести фальцовку и переплёт, а также дать отлежаться каждой книге под прессом. Для этого требовалось не менее двух недель. Поэтому к читателям книга могла пойти только во второй половине марта. 12 тыс. экземпляров предполагалось распределить «через Академию наук, Наркомпросс, Комитет по делам высшей школы и КОГИЗ», остальные 18 тыс. направить в свободную продажу. Учитывая, что для этого требовалось соблюсти определённые формальности, можно утверждать, что до библиотек книга могла дойти в лучшем случае в конце марта — начале апреля. Если взять ещё время на обработку новой литературы, то читателям она могла стать доступной никак не ранее апреля 1946 г.'

А как она оказалась у заключённого А.И. Солженицына на Калужской заставе? Если верить Н.А. Решетовской, услышав об этой книге, она одной из первых взяла её на абонементе библиотеки МГУ и передала мужу в лагерь на Калужской заставе. Когда именно это произошло, она не писала, но в её воспоминаниях есть деталь, которая позволяет получить представление на этот счёт.

По свидетельству Н.А. Решетовской, первоначально она встречалась с мужем «два раза в неделю», затем «в конце апреля» в лагере объявили карантин, а после карантина разрешили свидания «не больше одного-двух раз в месяц». Это значит, что А.И. Солженицын мог получить книгу Г.Д. Смита на «две ночи» не позднее второй половины апреля, т. е. сразу, как только книга стала доступна читателям'.

А через некоторое время «рекомендованный» Л.П. Берии «ядерный физик» оказался в одной камере с человеком, который ещё совсем недавно был причастен к немецкому атомному проекту и по этой причине знал по крайней мере некоторых немецких физиков-атомщиков, которые согласились участвовать в создании советской атомной бомбы.