Заветы Ильича. «Сим победиши» - страница 101
А продолжая свое заключительное слово на съезде, Ленин сказал: «Весь гвоздь теперь в том, чтобы авангард не побоялся поработать над самим собой, переделать самого себя, признать открыто свою недостаточную подготовленность, недостаточное уменье. Весь гвоздь в том, чтобы двигаться теперь вперед несравненно более широкой и мощной массой, не иначе как вместе с крестьянством…»
Позднее Ленин отметил: «Это единственная речь, которую я предварительно написал (и, несмотря на это, наши ослы не могли перепечатать без ошибок!!). Так что теперь это единственная правильно переданная (после исправления) речь»
На следующий день, 3 апреля, состоялся пленум нового состава ЦК, избранного съездом. Поскольку писано об этом пленуме много, а толкование его решений приобрело принципиальное значение в силу избыточной политизации многих авторов, постараемся максимально придерживаться текста самого документа.
Итак, на пленуме присутствовали члены ЦК Ленин, Троцкий, Зиновьев, Каменев, Сталин, Дзержинский, Петровский, Калинин, Ворошилов, Орджоникидзе, Ярославский, Томский, Рыков, Андреев, И.Н. Смирнов, Фрунзе, Чубарь, Куйбышев, Сокольников, Молотов, Коротков; кандидаты в члены ЦК Киров, Киселев, Кривов, Пятаков, Мануильский, Лебедь, Сулимов, Бубнов, Бадаев; от ЦКК Сольц.
Первый пункт повестки дня: «Конституирование ЦК». И тут сразу встает довольно неожиданный вопрос — «о председателе». Известно, что такого рода поста или должности — председателя партии, председателя ЦК или Политбюро у большевиков ранее не существовало.
В свое время Яков Михайлович Свердлов, руководивший Секретариатом ЦК, подписывал некоторые документы как «Председатель ЦК РКП». Но специально это никак не оформлялось и уж тем более не было связано с претензией на роль лидера партии. На заседаниях Политбюро обычно председательствовал Ленин, а в его отсутствие, как правило, Каменев. Кто и зачем поднял теперь данный вопрос, в протоколе не зафиксировано.
Пленум принимает решение: «Подтвердить единогласно установившийся обычай, заключающийся в том, что ЦК не имеет председателя. Единственными должностными лицами ЦК являются секретари, председатель же избирается на каждом данном заседании».
Решение вполне понятное: все члены ЦК являлись «должностными лицами» в руководящих государственных, партийных, профсоюзных органах, а трое секретарей — Сталин, Молотов, Куйбышев — руководителями аппарата ЦК Не более того. Никакого отношения к политическому лидерству в партии и стране это не имело.
Естественно, тут же, на пленуме, вновь встает вопрос о том типографском списке, который фигурировал при голосовании на съезде. И Каменеву опять приходится давать разъяснение. Пленум принимает решение: «Принять к сведению разъяснение т. Каменева, что им во время выборов, при полном одобрении съезда, было заявлено, что указание на некоторых билетах на должности секретарей не должно стеснять пленум ЦК в выборах, а является лишь пожеланием известной части делегатов».
Поскольку должности генерального секретаря в РКП(б) ранее действительно не существовало, — она была лишь в Коминтерне, Крестинтерне и Профинтерне — ставится вопрос: «о Секретариате». Принимается следующее постановление: «Установить должность генерального секретаря и двух секретарей. Генеральным секретарем назначить т. Сталина, секретарями т.т. Молотова и Куйбышева».
В.А. Сахаров полагает, что это и был тот самый «момент истины», когда Владимир Ильич сделал выбор: «он желал видеть во главе партии в качестве генерального секретаря именно Сталина». И далее: «Ленин проводил Сталина к власти и обеспечил ему главенство в партийной и, значит, всей политической иерархии потому, что, размышляя о преемнике, он останавливал свой взгляд на Сталине».
Вряд ли протокол пленума и другие предшествующие документы дают основания для подобного рода «рабочей гипотезы». Скорее наоборот. К тексту приведенного выше постановления «о Секретариате» Ленин, тут же на пленуме, дабы исключить различные толкования функций секретариата, вносит дополнение.
Вот оно: «ЦК поручает Секретариату строго определить и соблюдать распределение часов официальных приемов и опубликовать его; при этом принять за правило, что никакой работы, кроме действительно принципиально руководящей, секретари не должны возлагать на себя лично, перепоручая таковую работу своим помощникам и техническим секретарям».
Читатель, вероятно, помнит, что в цитированном выше письме от 14 февраля 1922 года, предлагая Молотову взять на себя функции «политсекретаря», Владимир Ильич писал: «Власть у ЦК громадная. Возможности — гигантские… Вам надо себя избавить от мелочей (свалить их на помов и пом-помов) и заняться целиком делом политсекретаря…» Согласитесь — вряд ли Ленин думал тогда о Молотове как о своем возможном преемнике.
Вероятнее всего, в основу «рабочей гипотезы» ВА Сахарова легла та роль в «политической иерархии», которую данный пост приобрел значительно позднее. Но это была уже другая страница истории. А тогда, в 1922 году, роль и функции «генерального секретаря» вполне определились на примере других центральных учреждений. Генеральным секретарем Коминтерна стал Д.З. Мануильский, генсеком Профинтерна — С.А. Лозовский, аналогичные должности появились в Крестинтерне (А.П. Смирнов), Спортинтерне. И, естественно, никто из названных лиц не претендовал на политическое лидерство в своей «епархии». Заметим, кстати, что в последующей обширной переписке со Сталиным и другими членами Политбюро Ленин термином «генеральный секретарь» не пользовался.
