Заветы Ильича. «Сим победиши» - страница 137
В приложенной к записке схеме был и Союзный ЦИК и Союзный СНК наряду с ЦИК и СНК РСФСР и других республик Каменев рассчитал (в зависимости от численности населения) представительство каждой республики в Союзном ЦИКе, расписал субординацию наркоматов. Но характерно, что в самом заголовке схемы — «Форма Союза Советских республик», слово «независимых» он вычеркнул.
Сталин реагировал на замечания очень быстро. Вместо «вступления Республик в РСФСР» он вносит в резолюцию комиссии ЦК формулировку о необходимости заключения договора между республиками об объединении их в «Союз Социалистических Советских Республик». Дабы обойти проблемы, возникшие с грузинским ЦК, заменяет перечень закавказских республик — Федерацией Закавказских Республик Принимается также формулировка о праве свободного выхода из «Союза».
После этого, за подписями Сталина, Орджоникидзе, Мясникова и Молотова, резолюция рассылается всем членам и кандидатам в члены ЦК РКП(б) со следующим пояснением: «Мы считаем, что резолюция Комиссии Цека… в основе правильная и безусловно приемлемая, нуждается в уточнении некоторых пунктов, касающихся главным образом строения общесоюзных центральных органов и отчасти их функций. В этом убедили нас беседы с некоторыми членами Цека и рядом националов с мест». О беседе с Лениным и его замечаниях — не упоминалось.
27 сентября Сталин дал симметричный «Ответ на письмо тов. Ленина тов. Каменеву», адресуя его не только Ленину, но и всем членам Политбюро. И, как всегда, оказалось, что в политике дело не только в провозглашении тех или иных принципов, но и в механизме их реального осуществления.
С «предложением т. Ленина» о формальном объединении советских республик в Союз, пишет Сталин, «по-моему, можно согласиться…». Это то, что касается § 1 резолюции. А вот его замечание по § 2 о «создании наряду с ВЦИКом РСФСР ВЦИКа федерального, по-моему, не следует принять…», то есть и после беседы с Лениным Сталин с ним не согласился.
Сталин мотивирует свою позицию сугубо практическими соображениями: «Существование двух ЦИКов в Москве, из коих один будет представлять, видимо, “нижнюю палату”, а другой — “верхнюю”, — ничего кроме конфликтов и трений не даст. Предлагаю вместо поправки т. Ленина следующую поправку: “в соответствии с этим ЦИК РСФСР преобразуется в общефедеральный ЦИК, решения которого обязательны для центральных учреждений, входящих в состав союза республик”».
«Я думаю, — развивает свою мысль Сталин, — что всякое иное решение в смысле поправки т. Ленина должно привести к обязательному созданию русского ЦИКа с исключением оттуда восьми автономных республик (Татреспублика, Тур-креспублик и прочее), входящих в состав РСФСР, к объявлению последних независимыми наряду с Украиной и прочими независимыми республиками, к созданию двух палат в Москве (русского и федерального) и, вообще, к глубоким перестройкам, что в данный момент… не целесообразно и, во всяком случае, преждевременно».
Поправки Ленина по § 3, продолжает Сталин, — «незначительны» и носят «чисто редакционный характер». По § 5 «поправка т. Ленина, по-моему, излишня». Что же касается § 4, то, памятуя об упреке Ленина в его адрес — об излишней торопливости, Сталин пишет: «по-моему, товарищ Ленин “поторопился”, потребовав слияния наркоматов финансов, продовольствия, труда и народного хозяйства в федеральные наркоматы. Едва ли можно сомневаться в том, что эта “торопливость” даст пищу “независимцам” в ущерб национальному либерализму т. Ленина». Итак, после беседы с Владимиром Ильичем, после письменного обмена мнениями, Сталин принял вызов — позиция Ленина получает вполне определенную политическую оценку: «национальный либерализм».
Известия ЦК КПСС. 1989. № 9. С. 208.
369
На следующий день, 28-го, состоялось заседание Политбюро. Как и было обещано Ленину, до его приезда резолюция комиссии ЦК не обсуждалась. Но и Каменев, и Сталин знали, что 27-го Владимир Ильич встречался с Мдивани, утром 28-го — с Орджоникидзе, что на 29-е к нему записаны на прием члены ЦК КП Грузии М.С. Окуджава, Л.Е. Думбадзе, К.Н. Цинцадзе, а затем — председатель СНК Армении А.Ф. Мясников.
И во время заседания Политбюро Каменев пишет записку Сталину: «Ильич собрался на войну в защиту независимости. Предлагает мне повидаться с грузинами. Отказывается даже от вчерашних поправок».
Сталин отвечает: «Нужна, по-моему, твердость против Ильича. Если пара грузинских меньшевиков воздействует на грузинских коммунистов, а последние на Ильича, то спрашивается — причем тут “независимость”?»
Каменев: «Думаю, раз Владимир Ильич настаивает, хуже будет сопротивляться». Сталин заключает: «Не знаю. Пусть делает по своему усмотрению».
Именно в эти дни, в конце сентября, вступила в завершающую фазу и эпопея с высылкой «антисоветской интеллигенции». Список кандидатов на отправку за рубеж стремительно сокращался.
По ходатайству самых различных учреждений и ведомств решение о высылке отменили по отношению к бывшему эсеру Н.И. Ракитникову, к меньшевикам НА. Рожкову и В.Н. Крохмалю, народным социалистам В.И. Чернолусскому, Г.В. Филатьеву и НД. Кондратьеву, профессорам Л.Н. Юровскому, И.Х. Озерову, НА. Изгарышеву, ПА Велихову, В.М. Штейну, АА Рыбникову, В.Е. Фомину, И.И. Кукроевскому, М.С. Фельдштейну, геологу Н.Е. Паршину, писателю Е.И. Замятину, журналисту П.И. Лопатину и другим. Все они вернулись на свои прежние места работы. По указанию Дзержинского, из списков вычеркнули и целый ряд студентов.
