Заветы Ильича. «Сим победиши» - страница 75

И вот итог этих размышлений: «Группа редакторов и сотрудников журнала “Под знаменем марксизма” должна быть, на мой взгляд, своего рода “обществом материалистических друзей гегелевской диалектики”».

«Практики», по самое горло загруженные повседневными неотложными делами, охрипшие от телефонного крика, вынужденные думать только о том — как столько-то пудов хлеба или угля отправить сегодня (а надо бы вчера) туда-то и туда-то, могли лишь иронизировать по поводу изучения Гегеля и, как выражался сам Владимир Ильич, ленинских «философских запоев».

Их отношение к данному предмету хорошо сформулировал Владимир Маяковский: «Мы / диалектику / учили не по Гегелю. / Бряцанием боев / она врывалась в стих, / когда / под пулями / от нас буржуи бегали, как мы / когда-то / бегали от них».

Но, удивительное дело, каждый раз, когда возникали какие-то сугубо практические, жизненные проблемы, Ленин-фило-соф брал верх над «практиками».

10 марта Евгений Преображенский разослал членам Политбюро свои тезисы «Основные принципы политики РКП в современной деревне», предназначенные для XI съезда партии. Ленин внимательно изучил их и 16 марта предложил членам Политбюро «признать тезисы неподходящими».

Более всего Владимира Ильича не устраивали в этом документе весьма приблизительные представления автора о предмете разговора, декларативность и стремление решать новые жизненные проблемы деревни с помощью общих доктринальных фраз: «Это ни к чему, — пишет Ленин. — Повторять их так голо — вредно; вызовет тошноту, скуку, злобу против жвачки»…. «Фразы. Пожелания, всем надоевшие. Это и есть современный “комбюрократизм”».

Не надо вообще пытаться в деловом документе формулировать «основные принципы политики». Для этого есть программа партии. И нельзя выводить конкретные решения из общих и абстрактных соображений. «Все тезисы т. Преображенского, — пишет Ленин, — архи- и переакадемичны; интеллигентщина, кружковщина, литературщина, а не практическая гос- и хозработа».

Прежде всего сам Преображенский не вполне уяснил смысл «Основных принципов политики РКП в современной деревне». «“Директивы в декретном порядке” — вот что предлагает автор. Это в корне неверно. Бюрократизм потому нас и душит, что мы все еще играем в “директивы в декретном порядке”. Хуже и вреднее этого автор ничего не мог бы придумать».,

Рассуждения Преображенского о расслоении деревни с точки зрения «Азбуки коммунизма» справедливы. Кулачество, считает он, — «выполняет функцию в деле развития производительных сил по мелкобуржуазному методу интенсификации земледелия. Политика грубого внеэкономического подавления его… была бы вреднейшей ошибкой. Но столь же недопустимой ошибкой была бы тактика толстовского невмешательства в хозяйственно эксплуататорскую деятельность кулачества. И государство должно ограничить его эксплуататорские стремления».

Дайте вот такую «директиву» любому уездному начальнику, вот он и будет гадать — где у него «марксизм», а где «толстовство». Между тем для Ленина истина вполне конкретна. И надо не прописи писать, а думать и искать «как “ограничивать” кулаков, не приостанавливая роста производительных сил…»

Незнание реальных перемен, произошедших в деревне, неизбежно приводит автора тезисов к ошибкам. Рабочих тогдашних совхозов он, например, объявляет «кадрами сельскохозяйственного пролетариата». Но «это неверно. Это “комчванство”. Гораздо чаще это не пролетариат, а и “пауперы”, и мелкие буржуа, и все что хотите. Не надо обольщать себя неправдой. Это — главный источник нашего бюрократизма. И это зря дразнит крестьян, обижает их… Не надо говорить таких вещей, как “состав совхозов должен быть очищен от мелкособственнических элементов”, ибо это вызовет смех, и законный (вроде очистки крестьянских изб от дурного воздуха)».

Особенно раздражают Ленина пункты тезисов, связанных с кооперацией: «О “кооперировании”говорится голо и абстрактно. Это уже говорено тьму раз и надоело. Надо изложить совершенно иначе, не повторяя голого лозунга “Кооперируйтесь!”, ауказывая конкретно, в чем практический опыт кооперирования и как ему помочь».

Владимир Ильич считает, что вместо писания «директив» надо было «хоть один^езд взять и показать деловым анализом, как надо помогать “кооперированию”, а не злить крестьян глупо коммунистической игрой в кооперацию; — как и в чем именно мы на деле помогли агрономическими улучшениями и пр…Не тот подход к теме. Вредный подход. Тошнит всех от общих фраз. Они плодят бюрократизм и поощряют его».

Так что же делать с тезисами? Их надо отвергнуть и не надо ничего сочинять, ибо они лишний раз доказали, что «главный недостаток партии в области работы в деревне — неизучение практического опыта. Это корень всех бед и всего бюрократизма». Поэтому необходимо на самом съезде собрать делегатов, работающих в деревне, и «темой совещания сделать отнюдь не “принципы”, а исключительно изучение практического опыта…>

Можно лишь добавить, что письмо это как раз и являло собой образец «материалистического применения диалектики Гегеля» к анализу реальной действительности.

По предписанию профессора Даршкевича Ленин старается как можно больше времени проводить на воздухе. Гуляет в парке, часами просиживает на террасе, делает обтирания холодной водой. Но никакого улучшения в состоянии здоровья это не приносит.

Да и трудно было ожидать иного, ибо, уезжая, он пишет секретарю ВЦИК Авелю Енукидзе, а затем Молотову: «Если я буду Вам нужен, очень прошу, не стесняясь, вызвать. Есть телефон (знают и телефонистки коммутатора III этажа и Фотие-ва); можно послать бумаги через Фотиеву. Могу вполне и приехать-. я езжу охотно, это менее часа». А вскоре выяснилось, что во многих учреждениях вообще вывешены объявления о том, как и через кого устанавливать связь с Лениным.