Гражданская война на сѣверо-западѣ Россіи - страница 122
Докладъ Е. И. Кедрина встрѣтилъ почти недоумѣнное къ себѣ отношеніе въ средѣ министровъ и не дождался ихъ обсужденія.
Ту же непрактичность Е. И. Кедринъ проявилъ въ другомъ случаѣ, когда министерству юстиціи была поставлена прямая практическая задача — разграничить сферы дѣятельности военной и гражданской юстиціи въ уголовныхъ дѣлахъ, возбуждаемыхъ на занятой территоріи. Этой мѣрой мы имѣли въ виду реорганизовать всю постановку судебнаго дѣла въ арміи и возможно скорѣе прекратить безобразія Хомутовской юстиціи. Е. И. Кедринъ взглянулъ на поставленную ему задачу, однако, слишкомъ фундаментально. Онъ организовалъ для этой цѣли особую комиссію изъ 12 присяжныхъ юристовъ (б. судей, прокуроровъ, присяжныхъ повѣренныхъ), которая окончательно углубила весь этотъ вопросъ.
Комиссія имѣла 26 засѣданій. Приступивъ къ своей работѣ, она нашла: «что для опредѣленія строгаго разграниченія между гражданской и военной подсудностью, необходимо создать такой гражданскій судъ, коему могли бы быть переданы всѣ уголовныя дѣла, переведенныя приказомъ № 10 командира отдѣльнаго корпуса сѣверной арміи по военно-гражданскому управленію въ вѣдѣніе военнаго суда, съ наибольшей гарантіей въ правильности ихъ рѣшенія, такъ какъ отсутствіе въ сѣверо-западной области окружного суда, судебной палаты и правительствующаго сената лишаетъ судъ этихъ гарантій; кромѣ того комиссія признала, что паденіе цѣнности денежныхъ знаковъ и измѣненіе условій общественной, экономической и правовой жизни вызываетъ насущную потребность въ пересмотрѣ дѣйствующаго судебнаго законодательства» и т. д.
Въ результатѣ — комиссія занялась пересмотромъ и пересмотрѣла «учрежденіе судебныхъ установленій, уставъ уголовнаго судопроизводства, уставъ гражданскаго судопроизводства, уложеніе о наказаніяхъ и уголовное уложеніе» и внесла въ нихъ подлежащія измѣненія!
Добралась комиссія и до реорганизаціи военно-полевыхъ судовъ, констатировала, что они «не предусмотрѣны закономъ», «совершенно не отвѣчаютъ требованіямъ закона и правосудія», выработала новый проэктъ положенія объ этихъ судахъ, но тутъ вышелъ конфузъ. Докладъ министра юстиціи въ совѣтѣ объ организаціи военно-полевыхъ судовъ значился на повѣсткѣ на 1 ноября, но къ засѣданію выяснилось, что ген. Юденичъ еще 16 октября своею властью упразднилъ старые Хомутовскіе суды и издалъ приказъ № 266, регулирущій дѣятельность новыхъ военно-полевыхъ судовъ, примѣнительно къ «своду военныхъ постан.» и узаконеніямъ въ періодъ міровой войны. Пришлось Е. И. — «просить помощника военнаго министра представить совѣту въ ближайшее время приказъ главнокомандующаго, регулирующій дѣйствія военно-полевыхъ судовъ, отложивъ обсужденіе проэкта до полученія сего приказа». 12 ноября докладъ былъ вовсе снятъ съ очереди, 18 — ходатайствовалось о возмѣщеніи расходовъ по комиссіи, а дальше все кануло въ Лету, ибо и территорія и населеніе — предметы попеченія комиссіи — снова перешли во власть совдеповъ.
Кое-что Кедрину все же удалось сдѣлать. Наладилось функціонированіе гражданскихъ судовъ, для разрѣшенія частно-гражданскихъ интересовъ. Съ конструкціей этихъ судовъ читатель можетъ ознакомиться въ приложеніяхъ ко II главѣ настоящей книги. Заслуга выработки этого практичнаго проэкта цѣликомъ принадлежитъ псковской судебной магистратурѣ. Къ сожалѣнію, окружающая нервная и первобытная обстановка была крайне ненормальна для дѣятельности мировыхъ судей, и суды мировой юстиціи влачили почти жалкое существованіе.
Успѣшно работала организованная въ гдовскомъ уѣздѣ комиссія по разгрузкѣ тюремъ. Оказалась масса лицъ, засаженныхъ по самымъ нелѣпымъ основаніямъ, либо такихъ, о которыхъ никто не могъ сказать, за что они сидятъ. Ихъ выпускали пачками.
Въ повседневной практической работѣ Кедринъ, какъ й всѣ мы, на каждомъ шагу натыкался на своеволіе военныхъ властей. Притянуть ослушниковъ къ суду онъ не могъ: военныя власти упорно поддерживали другъ друга и его не слушались. Онѣ позволяли себѣ третировать слѣдственныя власти даже главнаго военнаго суда въ Нарвѣ. Памятно въ этомъ смыслѣ дѣло о загадочномъ убійствѣ въ гдовскомъ уѣздѣ мичмана Ломана.
Подозрѣніе въ убійствѣ падало на одного ротмистра, пріятеля впослѣдствіи весьма юнаго полковника и генерала Видякина — того самаго, о которомъ я упоминалъ въ связи съ оскорбленіемъ въ Гатчинѣ контролера Панина. По предложенію военнаго прокурора, военный слѣдователь далъ дѣлу ходъ, противъ ротмистра предполагалось возбудить обвиненіе въ предумышленномъ убійствѣ и требовалось лишь соотвѣтствующее согласіе военнаго начальства, такъ какъ убійство произошло въ предѣлахъ мѣстности, находящейся въ исключительномъ вѣдѣніи военнаго начальства, и было совершено лицомъ воинскаго званія. Военный слѣдователь обратился за разрѣшеніемъ привлечь ротмистра къ командующему корпусомъ. Велико было изумленіе этого юриста, когда въ отвѣтъ на свою бумагу онъ получилъ отъ начальника штаба корпуса ротм. Видякина грозный запрос: «на какомъ основаніи вы опредѣляете, какъ убійство, случай, повлекшій за собой смерть мичмана Ломана, и вмѣняете въ вину ротмистру (такому-то)… Вмѣстѣ съ тѣмъ благоволите сообщить, въ какой мѣрѣ военный слѣдователь отвѣтственъ и какія мѣры взысканія могутъ быть на него налагаемы за лишенное всякихъ основаній, сообщаемое въ служебной бумагѣ, обвиненіе должностного лица въ преступленіи, симъ лицомъ несодѣянномъ, и можетъ ли быть означенное дѣяніе судебнаго слѣдователя квалифицировано, какъ преступленіе, совершенное имъ при исполненіи имъ служебныхъ обязанностей?»
