Гражданская война на сѣверо-западѣ Россіи - страница 128
Организацію всякаго рода помощи калѣкамъ, инвалидамъ, безпризорнымъ дѣтямъ, бѣженцамъ, семьямъ убитыхъ добровольцевъ въ борьбѣ съ большевиками, престарѣлымъ б. пенсіонерамъ, неимущимъ учащимся приняло на себя министерство общественнаго призрѣнія, во главѣ котораго стоялъ А. С. Пѣшковъ. Оставшіеся отъ прежняго времени пріюты, порожденіе гражданской войны — безпризорныя дѣти, бѣженцы — все это требовало немедленнаго участія, немедленной помощи со стороны правительства. А впереди предстояло приготовиться къ еще большему — принять въ свое вѣдѣніе множество разнаго рода благотворительныхъ учрежденій по периферіи и въ самомъ Петроградѣ, а главное, пріютить, устроить массу преждевременно-инвалиднаго человѣческаго матеріала и просто обобранныхъ людей. Трудное, неблагодарное дѣло, особенно ставшее безвыходно-тяжелымъ въ послѣдніе дни существованія арміи, когда бѣлыя деньги не имѣли цѣны, а фунтовъ въ распоряженіи правительства не было.
Кое-что А. С. Пѣшкову все-таки удалось сдѣлать. Онъ, между прочимъ, выработалъ и провелъ въ совѣтѣ положеніе о прежнихъ пенсіонерахъ. Старики-чиновники были взяты на учетъ, и нѣкоторые изъ нихъ потомъ получали пенсіи отъ нашего правительства. Часть бѣженцевъ тоже получила ту или иную помощь.
Министерство почтъ и телеграфовъ во все время трехмѣсячнаго существованія правительства оказалось фактически безъ почтъ и телеграфовъ, такъ какъ военное вѣдомство, принимая во вниманіе спеціальныя нужды учрежденій связи и военнаго контроля и сравнительно небольшіе размѣры нашей территоріи до начала наступленія, естественно желало сохранить пути и средства сношеній за арміей. Но противъ установившагося порядка сильно возражалъ министръ М. М. Филиппео и въ особенности начальникъ почтово-телеграфнаго отдѣла управленія военныхъ сообщеній. Они обращали наше вниманіе на то, что, распоряжаясь почтой и телеграфомъ безраздѣльно, армія приспособляетъ ихъ исключительно къ своимъ нуждамъ, сокращаетъ цѣлый рядъ обычныхъ для публики операцій (переводъ денегъ, свободная посылка телеграммъ и т. п.) и вовсе не заботится о техническомъ улучшеніи почтово-телеграфнаго дѣла. Соображенія были справедливы, но при той примитивной обстановкѣ, въ которой жило населеніе занятой полосы, мы считали, что элементарныя потребности обывательскаго общенія такъ или иначе удовлетворялись. Почта принимала и доставляла частныя письма, телеграфъ, при нѣкоторомъ военномъ контролѣ, давалъ возможность посылки и частныхъ телеграммъ. Проэкты добрѣйшаго М. М. Филиппео похоронили, поэтому, въ нѣдрахъ канцеляріи совѣта министровъ, а самого его заняли другими порученіями. Этотъ министръ нѣсколько разъ объѣхалъ фронтъ. Въ арміи его принимали хорошо; подкупающе дѣйствовало искреннее добродушіе этого человѣка, а отчасти (былъ такой грѣхъ!) щедрое одѣленіе папиросами встрѣчающихся воинскихъ частей. Табачекъ на фронтѣ — незамѣнимый другъ, и М. С. Маргуліесу, въ качествѣ министра снабженія, не разъ приходилось метаться въ поискахъ за папиросами, когда его бомбардировалъ телеграммами съ фронта М. М. Филиппео.
Министерство исповѣданій, бывшее въ вѣдѣніи И. Т. Евсѣева, занималось почти исключительно оказаніемъ помощи бѣжавшему и разоренному духовенству. Всѣ духовныя лица, бѣжавшія отъ преслѣдованій изъ Совѣтской Россіи, все духовенство, оказавшееся на занятой нами территоріи и въ эстонскихъ православныхъ приходахъ, цѣликомъ перешли на содержаніе, выдаваемое по смѣтамъ министра исповѣданій Евсѣева. Противъ самой широкой помощи духовенству ни разу и ни одного голоса не раздалось въ совѣтѣ министровъ. Къ чести руководящихъ круговъ духовенства, въ массѣ своей, конечно, право-настроенныхъ, они не вели противъ насъ никакой закулисной агитаціи или интриги, да и вообще почти не мѣшались въ политику.
Внѣшняя политика сѣв.-зап. правительства исчерпывалась, главнымъ образомъ, непосредственнымъ общеніемъ съ Эстоніей, Латвіей, Финляндіей и Литвой. Основнымъ положеніемъ, юридически опредѣлявшимъ позицію по отношенію къ вновь образовавшимся окраиннымъ государствамъ, служилъ п. 6 нашей деклараціи, гласившій:
...«Населяющія отдѣльныя территоріи народности, входящія въ составъ единой возрождающейся Россіи, свободно избираютъ для себя форту управленія.
(Актомъ отъ 11 августа 1919 г. правительство Сѣверо-Западной Области Россіи признало независимость Эстоніи)».
Весь пунктъ былъ средактированъ довольно темно, а поясненіе, относящееся до Эстоніи, какъ бы подчеркивало, что автоматическаго признанія независимости окраинныхъ государствъ въ деклараціи с.-з. правительства не содержится. Такъ оно и было на самомъ дѣлѣ. Выдвигая либеральный принципъ широкой политической терпимости, с.-з. правительство сознательно избѣгало принимать на себя универсальное признаніе всѣхъ окраинныхъ новообразованій, не соприкасавшихся тѣсно съ его интересами и дѣятельностью. Въ такой позиціи не было ни капли торгашества, но сѣв.-зап. правительство старалось возможно меньше обострять свои отношенія съ другими бѣлыми правительствами, и безъ того отнесшимися враждебно къ признанію нами эстонской независимости. Внѣ спора какъ будто стояла одна Финляндія, независимость которой, въ концѣ концовъ, соглашались признать и Колчакъ и Деникинъ. Учитывая все это вмѣстѣ взятое, сѣв.-зап. правительство рѣшительно и опредѣленно признало независимость Эстоніи, такъ какъ при отсутствіи этого шага никакая организація здѣсь правительства и дальнѣйшая практическая работа вообще не представлялась возможной, признало оно также впослѣдствіи независимость Финляндіи, потому что она вообще была наканунѣ всеобщаго ея признанія и могла оказать намъ цѣнную поддержку въ движеніи на Петроградъ.
