Гражданская война на сѣверо-западѣ Россіи - страница 142

Въ связи съ этимъ случаемъ, припоминаю другой, разсказанный мнѣ бывшимъ начальникомъ снабженія арміи полковникомъ Поляковымъ. Послѣ передачи должности своему преемнику, ген. Янову, полк. Поляковъ былъ прикомандированъ къ главному штабу. Тамъ, по его словамъ, занимались главнымъ образомъ интригами, а потому онъ ушелъ оттуда. Тогда ген. Юденичъ предложилъ ему занять постъ инспектора авіаціи.

«Отчего вы, ваше превосходительство, не предложите мнѣ занять мѣсто инспектора луннаго свѣта?» — спросилъ Поляковъ.

«Это еще что?» — изумился ген. Юденичъ.

«Да лунный свѣтъ все-таки существуетъ, а авіаціи здѣсь никакой нѣтъ» — отвѣтилъ взбѣшенному генералу полк. Поляковъ.

Сѣверо-западная армія не имѣла аэроплановъ.

Опасаясь эксцессовъ во время наступленія, главное командованіе откровенно признало нѣкоторыя безобразія чиновъ арміи по отношенію къ населенію, совершенныя въ періодъ предшествующій этому наступленію, и издало 26 сентября за № 232 особый приказъ, въ которомъ строго запрещало всякія самоуправства.

...

«Всѣ бѣлыя войска — писалъ въ приказѣ ген. Родзянко — сражающіяся противъ большевиковъ, должны неукоснительно имѣть въ виду, что конечной цѣлью ихъ стремленій является насажденіе въ странѣ порядка и законности. Поставив цѣлью своей дѣятельности такія задачи, бѣлыя войска должны проводить ихъ въ жизнь, а самымъ лучшимъ способомъ такого проведенія въ жизнь столь святыхъ задачъ, какъ водвореніе порядка и законности, можетъ быть ничто иное, какъ собственный примѣръ. Между тѣмъ до меня доходятъ свѣдѣнія, что нѣкоторыя воинскія части, въ отступленіе отъ задачъ, поставленныхъ Бѣлой Арміи, допускаютъ производство самыхъ произвольныхъ и насильственныхъ дѣйствій. Такъ они дозволяютъ себѣ безъ суда и слѣдствія разстрѣливать и вѣшать лицъ, которыя обвиняются, — можетъ быть и безъ достаточныхъ основаній, — въ большевизмѣ и коммунизмѣ. Они самовольно отбираютъ принадлежащее этимъ лицамъ имущество, а ихъ семьи высылаютъ въ предѣлы расположенія красныхъ войскъ. Такія дѣйствія въ арміи, ведущей борьбу за утвержденіе порядка и законности, недопустимы, такъ какъ каждый, живущій въ предѣлахъ Арміи, хотя бы онъ былъ самый тягчайшій преступникъ, пользуется защитой закона, и безъ надлежащаго суда не можетъ быть лишенъ жизни и имущества»…

Въ дальнѣйшей части приказа всѣмъ военно-начальникамъ ставилось въ обязанность не допускать никакихъ расправъ, подъ страхомъ преданія виновныхъ за нарушеніе этого приказа военно-полевому суду. Крупныхъ самоуправствъ въ теченіе послѣдовавшаго затѣмъ похода, повидимому, и не наблюдалось и вовсе не было позора Деникинской арміи — еврейскихъ погромовъ.

Армія шла впередъ съ необыкновеннымъ энтузіазмомъ. 11-го октября взяли Ямбургъ, 15 октября — Дугу, Плюссу, Серебрянку, 16 октября — Гатчину и Красное Село. Солдаты дѣлали длинные переходы, часто недостаточно питались, такъ какъ кухни и обозы не поспѣвали ихъ догонять, и гнались за противникомъ безостановочно, не давая ему возможности опомниться, на плечахъ его входя въ намѣченные поселки и города. Понуждать солдатъ къ движенію впередъ вовсе не приходилось — порывъ захватилъ всѣхъ отъ офицера до солдата. Солдаты двигались по 30–40 верстъ въ сутки. Красные отступали въ самомъ хаотическомъ безпорядкѣ, часто оказываясь внутри стремительно наступающихъ бѣлыхъ и не соображая, гдѣ;вои, гдѣ чужіе. Разоружали и брали въ плѣнъ массами.

Въ разгаръ этихъ успѣховъ, ген. Деникинъ взялъ Орелъ и двинулся на Гулу, адмиралъ Колчакъ разбилъ и взялъ цѣликомъ въ плѣнъ красную армію въ Туркестанѣ. Наша газета «Свобода Россіи» всемѣрно старалась освѣдомлять армію объ успѣхахъ на другихъ фронтахъ и, послѣ паденія Гатчины и Орла, помѣщала жирные аншлаги среди текста: «побѣда близка», «совсѣмъ близко», «наканунѣ» и. т. п.

Послѣ короткой передышки, 20-го октября войска взяли Павловскъ и Царское Село, на сѣверѣ 5-ая дивизія дошла до Лигова, на югѣ передовыя колонны заняли станцію Лисино и должны были выйти на станцію Тосно Николаевской жел. дороги. Предмѣстье Лигова было кульминаціоннымъ пунктомъ нашихъ успѣховъ; до Петрограда оставалось всего нѣсколько верстъ. Тамъ въ это время среди большевиковъ началась форменная паника; многіе комиссары удрали изъ Петрограда.

Когда въ Царскомъ Селѣ 18 октября предложили Родзянко посмотрѣть въ бинокль на Петроградъ, онъ разсердился: «послѣ завтра буду гулять по Невскому и безъ бинокля увижу».

Но не бывать бы ихъ счастью, да наше несчастье помогло. Изъ массы факторовъ, сопутствовавшихъ движенію арміи на Петроградъ, положительнымъ былъ только одинъ — настойчивая воля солдатъ къ побѣдѣ и ихъ энергія, все остальное складывалось противъ усилій арміи и, какъ камень, тянуло ее ко дну.

Пока мы имѣли дѣло съ совѣтской арміей, лишь немногимъ превышающей нашу, все шло, какъ по маслу, но такъ долго продолжаться не могло. Время явно работало не за насъ. Опомнившіеся послѣ первыхъ стремительныхъ натисковъ большевики начали подвозъ войскъ къ Петрограду. Они сняли прежде всего резервы своихъ войскъ съ карельскаго, финскаго и архангельскаго фронтовъ, начали подвозъ отрядовъ курсантовъ и внутренней охраны изъ Москвы и Твери, резервовъ изъ Вологды, а затѣмъ Троцкій, понявшій какую опасность стала представлять наша сѣверо-западная армія, лично прикатилъ на нашъ фронтъ и «растерянность краснаго штаба смѣнилась его кипучей энергіей», — говоритъ авторъ «Записокъ бѣлаго офицера».

...