Гражданская война на сѣверо-западѣ Россіи - страница 78
Красныхъ, радостныхъ дней у правительства вовсе не было. Съ первыхъ же дней его существованія начались подкопы, интриги, измѣна, обманъ, ложь, клевета и инсинуаціи. Позже адъ существованія пополнился еще заговорами, и одна часть членовъ правительства организовала форменную слѣжку за другой.
Гг. Кузьминъ-Караваевъ и Карташевъ, вернувшись послѣ образованія правительства обратно въ Гельсингфорсъ, держали себя сначала по отношенію къ правительству почти нейтрально. Но этого нейтралитета хватило не надолго. Вскорѣ г. Карташевъ, при содѣйствіи своего секретаря г. Новицкаго, отправилъ Пепеляеву (близкому знакомому г. Новицкаго) телеграмму, въ которой рекомендовалось адмиралу Колчаку замѣнить Юденича другимъ генераломъ и уполномочить Карташева на созданіе новаго правительства. А въ ожиданіи результатовъ сего домогательства тонконько повели кампанію съ цѣлью вызвать недовольство «слишкомъ радикальной программой» сѣв.-зап. правительства.
Въ концѣ августа, началѣ сентября въ Выборгѣ была устроена попытка открытой намъ оппозиціи среди представителей промышленнаго міра. Въ то время въ качествѣ русскихъ эмигрантовъ въ Финляндіи проживало много самыхъ видныхъ тузовъ финансоваго мира и недовольство этой кучки, имѣвшей въ Европѣ сильныя связи, могло чувствительно помѣшать дѣятельности правительства. Застрѣльщиками на этомъ собраніи, какъ говорятъ, выступили сен. Ивановъ и нѣкій банковскій дѣлецъ г. Грубе. Но въ средѣ промышленниковъ ничего изъ этой затѣи не вышло; было рѣшено ни въ коемъ случаѣ не дѣлать оппозиціи. Присутствовавшій на собраніи г. Карташевъ, видя неуспѣхъ затѣи, не счелъ возможнымъ открыто выступить противъ сѣв.-зап. правительства и, по своему обыкновенію, взявъ елейный тонъ, пролилъ въ бушующую стихію живительное масло, указавъ на возможность занять еще третію линію — абсолютнаго нейтралитета, т. е. не мѣшать, но и не поддерживать правительство!
Послѣ прогара выборгскаго эксперимента, приступили къ разработкѣ проекта какого-то общества, опять-таки, повидимому, не безъ затаенной мысли о возможной оппозиціи и неприкосновенномъ запасѣ общественныхъ дѣятелей на случай образованія какого-либо новаго правительства. Большинство приглашенныхъ оказались изъ тѣхъ же промышленныхъ и дружественныхъ имъ сферъ. Но и эту комбинацію постигла неудача: послѣ перваго же обмѣна мнѣніями было снова твердо заявлено, что ни о какой оппозиціи не можетъ быть и рѣчи. Тогда до поры до времени пришлось коготки вовсе спрятать, а при личныхъ встрѣчахъ елейность и незлобивость еще усилить. Началась работа тихой сапой.
Съ другой стороны — на мѣстѣ, въ Ревелѣ, продолжалъ борьбу съ правительствомъ г. Ивановъ. Издаваемая имъ газета «Новая Россія» только и занималась тѣмъ, что старалась во что бы то ни стало уронить престижъ правительства и въ русскихъ и въ эстонскихъ кругахъ. Въ то же время по какой-то странной логикѣ издатель и редакторъ ея — г. Ивановъ упорно добивался аннулированія постановленія объ его исключеніи и настойчиво стремился вернуться въ ряды той самой коллегіи, которую пытался дискредитировать печатно всѣми доступными ему средствами. Сначала Ивановъ явился къ С. Г. Ліанозову и доказывалъ, что мы не имѣемъ права никого «увольнять», а когда это не подѣйствовало, прислалъ на другой день письмо на имя С. Г., прося послѣдняго передать совѣту министровъ, что фраза «мнѣ стыдно называться русскимъ министромъ» — обусловлена ужасными событіями и настроеніемъ. Отвѣта на письмо не послѣдовало. Ивановъ обратился съ жалобой къ… ген. Маршу и получилъ отвѣтъ: можете считать себя выбывшимъ изъ состава правительства!
Балаховичъ дѣйствовалъ иначе. Будучи объявленъ ген. Юденичемъ «бѣжавшимъ и исключеннымъ изъ арміи», онъ въ полной генеральской формѣ разгуливалъ на глазахъ у всѣхъ въ Ревелѣ и ежеминутно могъ столкнуться съ Юденичемъ носъ къ носу. Дѣло въ томъ, что исторіей съ его арестомъ были недовольны англичане и ген. Лайдонеръ и потому эстонцы, къ вящему урону авторитета русскаго главнокомандующаго, явно допустили браваду Балаховича. Получалось нѣчто прямо возмутительное. Вся братія, купно съ «батькой», оффиціально разыскивалась и подлежала суду (полк. Энгельгардтъ былъ уже пойманъ и посаженъ въ тюрьму), фактически же Балаховичъ жилъ въ самой видной гостинницѣ, почти со всѣми своими ушкуйниками, въ совершенной неприкосновенности.
Въ семъ качествѣ и съ помощью ген. Лайдонера, черезъ полк. Полякова, Балаховичъ тоже пытался завести переговоры съ правительствомъ. На военный третейскій судъ съ нимъ ген. Юденичъ не согласился, а когда Балаховичъ пытался видѣться съ Ліанозовымъ и Маргуліесомъ — тѣ уклонились. Послѣ этого Балаховичъ еще не разъ подсылалъ съ переговорами своихъ людей къ Маргуліесу, Богданову, ко мнѣ и къ другимъ министрамъ. На предложеніе категорически и разъ навсегда отмежеваться отъ г. Иванова и стать въ полное подчиненіе главнокомандующему и правительству — отвѣта не послѣдовало. А затѣмъ мы получили донесеніе, что Балаховичъ съ Ивановымъ рѣшили устроить новый переворотъ, арестовавъ предварительно правительство. Такъ какъ всѣ мы были на эстонской территоріи и не имѣли никакой личной охраны, осуществить затѣю было проще простого, но, разумѣется, эстонское правительство и, въ частности, ген. Лайдонеръ въ корнѣ пресѣкли предпріятіе гг. Иванова — Балаховича.
Не давала покоя также эстонская пресса. Особенно усердствовала шовинистически-настроенная газета трудовиковъ «Waba Maa». Она всячески настораживала эстонское общественное мнѣніе, доказывая реакціонность нашего правительства. Противъ именъ Юденича и Ліанозова она писала «реакціонеръ», знаки вопроса ставила около именъ другихъ министровъ, упорно игнорируя выпущенную правительствомъ декларацію и краткія біографическія свѣдѣнія о членахъ правительства.
