История народа хунну - страница 128
Кому на пользу пошла эта трагедия? Да вроде бы никому! Победители поживились добычей и потешились расправой над пленными, но приобретенные земли они не могли освоить из-за своей малочисленности. Мятежные племена не добились свободы, а только сменили господина на более сильного и крутого. Против Чжипаня бунтовать было неповадно. Хунны рассчитывали усилить свое войско сяньбийскими пришельцами, а на самом деле разбавили свой и без того немногочисленный этнос чужаками, что на пользу делу не пошло. А уцелевшие члены племени туфа крепко держались друг за друга, не теряя надежды найти себе место под солнцем.
Единственный, кому при этом повезло, был Тогон, отделенный от Южной Лян кряжами Наньшаня. Это маленькое государство жило в вечном страхе вторжения с севера. Поэтому опустошение соседней территории было ему на руку. Тогонский князь Ачай, вступивший на престол в 417 г., начал завоевания окрестных малых владений кянов и ди еще при жизни своего старшего брата Шулоганя. Он включил в свои владения «Песчаную страну» (Шачжоу) севернее Кукунора (около совр. города Гаотая), чем округлил границы Тогонского царства и сделал его обороноспособным. Последнее обстоятельство вскоре сыграло свою роль.
Уяснить причины гибели дотоле крепкой Южной Лян можно не мудрствуя лукаво. В 407–408 гг. племя туфа отразило хуннский и тибетский набеги, но потеряло много ветеранов. Молодежь, пополнившая ряды войска, оказалась менее стойкой и рассыпалась при первой же неудаче. Наиболее мужественные собрались вокруг князя Фань Ни, но для продолжения войны их было мало. Зато они породили крепких детей, роль которых в истории была поистине грандиозна. О ней мы скажем ниже, пока лишь отметим, что описанное здесь событие только кажется мизерным, а на самом деле было очень важным.
Конец младшей Цинь
В начале 416 г. в столицу Южного Китая Цзянькан пришла весть, что умный и волевой тибетский царь Яо Син скончался, оставив престол Цинь бездарному Яо Хуну. Поскольку Лю Юй справедливо полагал, что навел у себя на родине достаточный порядок, он счел момент удобным для возвращения Китаю древних столиц – Лояна и Чанъани, а также изгнания «варваров» с китайской земли. Лю Юй нашел подходящего союзника. Дисское княжество Уду, расположенное в южной Шэньси, дотоле находившееся в союзе с тибетцами, в 396 г. перешло на сторону Китая и в 416 г. выступило против царства Поздняя Цинь. Впрочем, оно сделало это не раньше, чем двинулась в поход китайская армия.
Основной удар китайцев был направлен через равнину реки Хуай, а затем через долину реки Ло на Лоян. Наступление велось тремя колоннами, для поддержки которых была послана флотилия речных судов. По малым рекам ее переправили в Хуанхэ.
Комендант Лояна запросил помощь из Чанъани. Однако китайцы встретили вспомогательную тибетскую армию и разбили ее наголову, после чего Лоян сдался без боя. Четыре тысячи пленных были отпущены на свободу, и многие из них вступили в ряды императорской армии. Это указывает на то, что популярность тибетской династии упала даже еще быстрее, чем тангутской. Взятием Лояна закончилась кампания 416 г. Тибетцы не пошли в контрнаступление, так как Уду активизировалось, заняло Цишань и связало их силы, которые пришлось использовать для защиты западной границы.
Весной 417 г. китайцы возобновили наступление и прошли через проход Тунгуань в долину реки Вэй (Шэньси). Три тибетские армии, пытавшиеся их задержать, были разбиты одна за другой. Тем временем подошел речной флот, который, по мысли Лю Юя, должен был проплыть по Хуанхэ и подняться по реке Вэй от устья до Чанъани. Поскольку северный берег Хуанхэ находился в империи Тоба-Вэй, Лю Юй послал к табгачскому хану Тоба Сэ посольство с просьбой пропустить китайские войска через табгачскую территорию. Но китайские послы застали у Тоба Сэ тибетское посольство, просившее помощи против Китая. Совет табгачских старейшин высказался в пользу тибетцев, связанных с их ханством династическим браком. Поэтому Тоба Сэ не только отказал китайцам, но выслал на берег Хуанхэ обсервационный корпус из 30 тысяч всадников. Те шли по степи, примыкавшей к реке, следя за движением китайской флотилии. Когда течение прибивало джонку к северному берегу, табгачи убивали гребцов и грабили багаж, а при попытках китайцев завязать бой отходили в степь. Тогда Лю Юй приказал построить на северном берегу передвижную крепостицу, которая бы прикрывала движение флота. Под покровом ночи ее поставили на телеги, снабдили гарнизоном из 2 тысяч арбалетчиков и небольшими катапультами. Утром табгачи напали на этот форт и потерпели страшный урон, причем погиб даже полководец. После этого китайский флот беспрепятственно вошел в устье реки Вэй и направился к Чанъани, куда уже подходили сухопутные войска.
Яо Хун собрал последние силы и напал на китайскую сухопутную армию, но потерпел жестокое поражение и бежал в Чанъань, около которой успел высадиться китайский десант. После высадки Лю Юй приказал обрубить якорные канаты, и лодки унесло течением. Воинам, лишенным пищи и одежды, было предложено добыть то и другое, взяв город, либо сложить головы, ибо третьего выхода не было.
Осознав безысходность своего положения, китайские воины с такой яростью бросились на врага, что сразу рассеяли тибетцев, прикрывавших подступы к столице. Победители ворвались в город, и Яо Хун решил сдаться. Его одиннадцатилетний сын умолял отца не надеяться на милость врага, а погибнуть, сражаясь, но Яо Хун, спокойно посылавший своих соплеменников в сечу, отдался в руки китайцев со всеми женами и детьми, за исключением того храброго мальчика, который бросился с высокой террасы дворца и разбился насмерть. Яо Хуна не спасла трусость: препровожденный с царским почетом в Цзянькан, он был там обезглавлен как мятежник.
