Дзержинский. От «Астронома» до «Железного Феликса» - страница 46

3 июля 1906 г. Дзержинский приехал по партийным делам в Вильно. Поездка позволила ему встретиться в Миханах 4 июля с братом Станиславом, которого он не видел 4 года, а также с сестрой Ядвигой. В дальнейшем он посещает и другие районы Польши, в т. ч. в середине месяца вновь посетил Варшаву.

Ленин не забыл Дзержинского. В конце июля 1906 г. Феликс Дзержинский был введен в состав ЦК РСДРП как представитель СДПКиЛ. В соответствии с этим решением он в августе-сентябре 1906 г. работает в Санкт-Петербурге. Сразу отметим, что не всем пришелся по душе приезд Дзержинского. Непрочное объединение меньшевиков с большевиками (при преобладании меньшевиков в ЦК) подверглось испытанию со стороны бескомпромиссного Дзержинского. В течение всего периода пребывания в городе он критикует Аксельрода, Дана, Мартынова и других меньшевиков. Критикует за их капитулянтство, за их думскую тактику. В письме от 7 сентября в Главное правление Дзержинский резюмировал: «Как видите, воюю, вношу предложения, но большой ли из этого «толк» — сомневаюсь… Большевики говорят, что мое пребывание здесь полезно, что в результате этой борьбы ЦК с нами больше считается и вследствие моего «неистовства» меньшевики менее уверены в себе. Пока кончаю. Хожу на большевистские собрания — о них напишу отдельно». Понятно, что в этих условиях фигура Дзержинского становилась все более неудобной для ЦК. Меньшевики требовали «отзыва» Дзержинского. Поддержка Ленина не спасала.

В октябре 1906 г. Дзержинского «возвращают» в Польшу. Формально Дзержинского отправили в связи с многочисленными провалами в польских революционных организациях. Аресты действительно имели место, но имело место и желание избавиться от «неистового поляка». По иронии судьбы это была уже третья подобная «командировка», будут они и в будущем.

На квартире своего арестованного друга Здислава Ледера (Файнштейна) на Маршалковской улице он вновь встречается с его сестрой Сабиной Файнштейн, и вскоре их роман разгорается новыми красками. Любовь, ранее более поэтическая и галантная, теперь буквально сжигает его. Очевидно, что к этому времени желание иметь детей и семью у Дзержинского только усилилось. Для Сабины же в этот период важнее была поддержка мужчины после ареста ее брата. Роман бурно развивался два месяца, вплоть до нового ареста Дзержинского в декабре 1906 г., прерываясь только на неизбежные революционные поездки Феликса. Самая продолжительная разлука произошла в начале ноября 1906 г. Дзержинский тогда уехал из Варшавы более чем на десять дней на Вторую партийную конференцию РСДРП в финский Таммерфорс. Он участвовал в работе конференции все время ее проведения: с 3 по 7 (16–20) ноября 1906 г. Участие в этой конференции подтверждало уже сложивший статус Дзержинского как участника российского социал-демократического движения.

Всего на конференции было 32 делегата с решающим голосом, социал-демократов Польши и Литвы представляли 5 человек, в том числе Дзержинский. На конференции вновь преобладали меньшевики. Дзержинский с другими польскими делегатами примыкал к формальному меньшинству конференции — к большевикам. Так, по ключевому вопросу об избирательной тактике был принят меньшевистский проект (за 18, против 14), предусматривающий избирательный блок на выборах во Вторую Государственную Думу с кадетами. Ленинская резолюция в «Особом мнении», внесенном от имени делегатов социал-демократов Польши и Литвы, Латышского края, Санкт-Петербурга, Москвы, Центрально-промышленной области и Поволжья, получила меньше голосов. «Особое мнение» определяло задачи в избирательной кампании как разъяснение народу неспособности Думы осуществить требования пролетариата и крестьянства, невозможности добиться политической свободы парламентским путем, пока реальная власть находится в руках царского правительства, необходимости вооруженного восстания и установления революционной власти. Далее подчеркивалась необходимость самостоятельной думской избирательной кампании, допуская лишь в исключительных случаях временные соглашения с партиями, борющимися за демократическую республику, для выставления общего списка кандидатов. Также на конференции было принято решение о созыве нового съезда РСДРП не позднее 15 марта 1907 г.

После окончания конференции Дзержинский вернулся в Польшу, намереваясь активизировать революционные польские круги. Однако пребывание на свободе не оказалось длительным. 13(26) декабря 1906 г. последовал четвертый арест Феликса Эдмундовича Дзержинского. Он был задержан, как и многие другие революционеры, на квартире у ранее арестованного Юзефа Красного (И. Ротштадт), жившего на улице Слизкой, 12. Всего на этой квартире, во дворе, на улице перед домом, было задержано около 40 человек.

Арест прервал как политическую деятельность Дзержинского, так и возобновившуюся недавно личную жизнь Феликса. Есть письмо Сабины Файнштейн Дзержинскому в тюрьму, в котором она признается ему в любви: «Дорогой мой Феликс, надеюсь на встречу. Понимаю, что любовные страдания, болезнь, недомогание и даже смерть незначительны в море человеческих переживаний. Но ты мне нужен. Не забывай меня». Однако влюбленным предстояла длительная разлука, и позднее чувства Сабины, хотя не сразу, ослабли. Способствовало этому и самоубийство младшей сестры Сабины, безнадежно влюбленной в Дзержинского и не вынесшей разлуки и отсутствия внимания…

Первоначально Дзержинский вместе с другими задержанными был заключен в ратушу. Через некоторое время, поздним вечером, его вместе еще с несколькими арестантами перевели на третий этаж, где сидели самые опасные заключенные. Утром, проснувшись, заключенные увидели при свете дня свою камеру. «Грязь залепила окно, свисала со стен, а с пола ее можно было лопатой сгребать. Начались рассуждения о том, что нужно, мол, вызвать начальника, что так оставлять нельзя и т. д., как это обычно бывает в тюремных разговорах. Только Дзержинский не рассуждал по этому поводу. Для него вопрос был ясен и предрешен. Он знал, что следует делать. Вступив в переговоры с надзирателем, он потребовал горячую воду, швабру и тряпку. Тюремщик стал торговаться: можно, дескать, мыть и холодной водой, а швабры вообще нет. Все же Дзержинский настоял на своем. Прежде всего он разулся, засучив штаны до колен, пошел за водой, принес швабру и тряпку. Через несколько часов в камере все: пол, двери, стены, окно — было чисто вымыто. Работал он с таким азартом, мыл и скреб так старательно, точно уборка камеры была важнейшим партийным делом. Помню, что нас всех удивила не только его энергия, но и простота, с какой он работал за себя и за других. Это крепко врезалось в память и не раз вспоминалось мне. Ведь Дзержинский уже тогда был старым членом Главного правления нашей партии.